Потом я увидела сообщение от бабушки, которое она написала около двух часов ночи. Для нее это очень поздно. Значит, назавтра она будет ужасно уставшей. И все же она не спала, только чтобы сообщить мне, что дедушка около пяти утра вернется домой принять душ, позавтракать и взять для меня еду и одежду в дорогу. Пока его нет, в Санктуарии останутся Делорес и мистер Уолш, а в подвале со мной — Харлан.

Дальше шли слова о том, как бабушка меня любит и знает, что я со всем справлюсь. Потому что с верой в иное она бы не смогла жить. Мое сердце болезненно сжалось, и я закрыла сообщения, не дочитав до конца. Знать, что бабушке грустно, было слишком больно.

В конце концов я встала и пошла на поиски воды. Лучше бы, конечно, апельсиновая минералка, но сойдет и вода.

— Есть тут кто? — тихонько позвала я и не получила ответа.

Должно быть, Харлан уснул. Оно и понятно: тут было темно, жарко и абсолютно нечего делать.

Я пошла наверх в церковь, где должны были дежурить мистер Уолш и Делорес, вызвавшиеся следить ночью за дверьми. Делорес, между прочим, работая в библиотеке, проходила онлайн-курсы на помощника юриста. Поднявшись наверх, сквозь старые витражи я заметила выглядывающее из-за горизонта солнце.

Интересно, пойдет ли Бруклин сегодня в школу? И вообще, будет ли там хоть кто-нибудь? Должно быть, после вчерашней стрельбы школу закрыли, а вокруг уже разбили лагерь репортеры.

— Делорес? — позвала я в темноте.

— Мы отправили ее домой.

Я повернулась к задней части церкви, откуда шел незнакомый мужской голос. Это точно не мистер Уолш. Похоже, говоривший был приблизительно моего возраста, а в Ордене никого моего возраст нет, не считая меня и моих ближайших друзей, разумеется.

Говорившего я не видела, поэтому пошла туда, откуда слышался голос.

— Тебя дедушка прислал? Прости, что пришлось сидеть здесь ночью.

— Ничего страшного. Мне нравится темнота. Так убивать людей намного проще.