— И что это? — глянул Раджед на стену магии, которая напоминала густое желе ядовито-зеленого оттенка.

— Сонная стена, — объяснил Олугд. — Ячед раньше сюда ходил от бессонницы лечиться. Я сам пробовал — валит после десяти минут.

— Ты еще веселишься? — фыркнул Раджед, вспоминая, на какие издевательства способен Нармо. Рыжий толстенький паренек явно не привык к боли, не ведал настоящих страданий. А пытки яшмового злодея едва выдержал и Сарнибу. Да еще никто бы не сказал, нет ли на этот раз вместе с противником топазовой ведьмы. Впрочем, выбора у них не было: вместе собрались все честные чародеи Эйлиса. Впервые Раджед ощутил, что плечом к плечу сражается с друзьями.

— Вовсе нет! — сделался серьезным Олугд.

— Ладно, за дело, — вздохнул Сарнибу, точно терпеливый вол, который тянет в гору тяжелый воз.

Малахитовый льор пошел первым, он принял на себя удар магии внешних границ льората. Сонные чары в такой ситуации работали однозначно против хозяина. Пусть они издревле не пропускали врагов, зато союзники тоже не ведали никакого секретного пароля, чтобы вовремя прийти на помощь. Чародей выстраивал сложнейшую сетку защиты и атаки, чтобы буквально прорубить «коридор» до башни через королевство. Казалось, даже сам воздух сочился ярко-зелеными облачками дурмана. Сарнибу нервно мотал головой, не поддаваясь на его пленяющие искушения. Раджед и Олугд попытались помочь, тут же ощутив приступ зевоты.

— Не надо! Поберегите силы! Бегите вперед! — строго прикрикнул малахитовый льор. Он из последних сил боролся с непреодолимой силой сна. Она не причиняла физической боли, однако туманила рассудок, лишала сил, подкашивая ноги.

— Бегите же! — проревел Сарнибу, все чаще мотая головой. Чтобы не заснуть, он яростно обжег левую руку магией, отчего в воздухе запахло паленым мясом. Раджед и Олугд оценили жертву, торопливо метнувшись к порталам. Стоило им подобраться к башне, как коридор начал стремительно таять. Малахит не выдержал противостояния с цаворитом, свалившем мягкой лапищей сна. Оставался небольшой резерв, чтобы добраться до самой башни.

— Тебе хватит сил? — засомневался Раджед, реально ли колдовать без родовой реликвии.

— Да! Магия еще осталась, — кивнул уверенно Олугд. — Я обнаружил, что она работает и без талисмана. — За дело!

Смеркалось, нарастал пронизывающий ветер, от которого не спасали согревающие чары. Маги их намеренно экономили. На горизонте полоска холодного заката чертила неровную линию вдоль облаков. Золотой сталкивался с багряным, словно яшма с янтарем. Раджед в последний раз оглянулся, не ведая перед поединком, узрит ли новый рассвет, встретит ли следующий закат. Никто не знал наверняка, в чем заключается новая сила Нармо, в башне вновь поджидала хищная неизвестность. Но воин обязан верить в победу.

— Удачи! — впервые совершенно искреннее пожелал Раджед.

— Тебе удачи! — задорно улыбнулся Олугд, обрушивая натиск магии на башню. — Все просто… кто-то должен заснуть. Не умереть же!

«Надеюсь, ваш сон будет спокойным. Я должен поторопиться, иначе они замерзнут насмерть», — отметил Раджед. Незримая магическая защита подернулась мутными волнами, разошлась кругами на воде. Однако отпружинила, как эластичная ткань.

— Может, помочь?

— Нет! — нахмурился решительно Олугд, сплетая пальцы в сложной комбинации. Что ж… Мальчик еще верил, будто для магии необходимы слова и верное положение рук. Раджед же познал тайную суть: для истинной магии не требуется ничего, кроме усилия воли. Когда он держал линии мира, то шевелил пальцами скорее из привычки, как иногда во сне сдвигают преграды или бегут, слегка шевеля конечностями наяву.

При одном воспоминании о линиях и рычагах в душе поднимались одновременно великое ликование и леденящий ужас: слишком поражало величие этого непостижимого мироздания. Раньше удавалось использовать эту силу только ради какой-то конкретной цели, да еще в предельно напряженных ситуациях. Он и не успевал толком ничего рассмотреть, однако хватало и кратких минут. Удалось бы вновь прикоснуться к неведомому во имя спасения жизни самого юного льора? Или все же великая сила не приходила по воле янтарного чародея?

Раджед надеялся, что ему хватит сноровки, он никогда не боялся поражения. Впрочем, после побега Софии что-то в нем необратимо надломилось. Наверное, обрушилось понимание: не все идет по его царскому замыслу, не каждая песчинка срывается из одной чаши в другую по его указке, и порой даже слабые способы спутать все карты. Да еще новая сила яшмового чародея доказывала, что время понятных поединков между «чистыми» самоцветами прошло. Наставала эра хамелеона, смута искаженных смыслов и законов. Впрочем, в последние годы мира что только ни случается.

— Еще… немного… Я приму всю магию барьера… Зазор будет секунды на две… — говорил с усилием Олугд, однако слова растягивались, а глаза юноши слипались. Он пошатывался, словно лунатик. Вскоре он опустил руки, очевидно, забывая на сознательном уровне, что они необходимы для колдовства. И тогда-то сломался блок разума: на грани яви и сна Олугд, очевидно, тоже понял, что колдует лишь одним усилием воли. Даже без родовой реликвии. Ему хватало нескольких обычных цирконов.

— Все… — выдохнул он, медленно оседая на камни. Раджед поспешил подхватить его, попутно сплетя простенькое заклинание обогрева. Умение перемещаться мгновенной вспышкой помогло за долю секунды проскочить через барьер.

«Значит, он пробил чары на границе и намеренно сдался чарам башни. Хитрый план. Сыграл на глупости и милосердии Инаи», — подумал Раджед, оценивая действия Нармо.

Башня встретила сквозняком коридоров, ярко-зелеными гобеленами, причудливыми статуями русалок. В целом, внутреннее убранство мало чем отличалось от собственной твердыни янтарного чародея. Только обилие желтых и оранжевых оттенков заменяли прозрачно-зеленые, словно первая весенняя зелень. Как же давно Эйлис уже не видел настоящей весны! В башнях-то царствовало вечное лето или тот сезон, который нравился хозяину. Поговаривали, что Илэни выбрала для своей башни вечную зиму, словно символ самой смерти. Хотя вряд ли Нармо стал бы задерживаться в обители вечной стужи. Мысль об Илэни резанула неприятными подозрениями: один ли явился незваный гость?

Раджед поднимался по бесконечным лестницам, ориентируясь на след магии хозяина. Мимо него проплывали загадочные студенистые шары и квадраты, напоминавшие шапочки причудливых медуз.

«Это еще что такое?» — подумал Раджед, невольно присматриваясь. Удалось различить пунктирные линии, нанесенные на разноцветную массу, словно кто-то расчерчивал заготовку для будущего творения.

Кто-то наносил линии материков и морей, выстраивал миниатюры деревьев и городов. И тогда Раджед догадался: это те самые призрачные миры из снов, созданием которых Инаи занимался большую часть своей сознательной жизни. Просто так, от нечего делать, он играючи создавал макеты несуществующих миров, которые наблюдал во сне. Вскоре мимо проплыли завершенные «миры» — кристальный светящийся город, чудесные замки с садами, бесконечные прерии. Один мир представал нарушением всех законов физики: три сплетенных кольца разной величины образовывали модель трех планет. По внутреннему контуру каждого вырисовывались материки, внешние же покрывала лава.

В этих фантазиях не обитали настоящие люди, да и животные с растениями едва ли имели что-то схожее с живыми. Творить из ничего не умел даже неудавшийся страж вселенной и, наверное, никто. Запретное знание, запретное для смертных умение.

Однако Инаи скромно тешил себя фантазиями и играл в доброго демиурга, не претендуя ни на что другое. Он устанавливал законы, придумывал историю каждой модели, создавая их, безусловно, с большой любовью мастера к своему творению. Что еще делать в умирающем страшном мире? Топить свою горечь в радужных иллюзиях, представлять себя божеством, что способно как-то влиять на историю. И не важно, что за пределами башни все рушилось. Все не важно, пока до уютной норки не добрался враг. И ни один из придуманных миров не помог оборониться.

Раджед зло сжал кулаки, выпуская мерцающие когти — вот, для чего нужна настоящая магия. Впрочем, с ней тоже не удавалось заполучить многие вещи.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: