Ответ не приходил в пылу битвы, когда Раджед, напрягая все оставшиеся силы, кинулся наперерез Нармо, рассчитывая сокрушить.

Когти врезались в когти, янтарный льор навис над яшмовым с глухим исступленным рыком. Нармо подцепил новые нити, однако их немедленно схватила незримая паутина, вырывавшаяся из талисмана — или сердца — Раджеда. И, кажется, она питалась его жизненной силой, возвращая на место линии мира. Во имя равновесия вечно отдается чья-то жизнь. Кто-то жертвует больше, потому что слишком многие вовсе бездействуют. При мысли об остальных Раджед попытался послать сигнал малахитовому льору, но без особых ожиданий — все заволокла непроницаемая магия Илэни. Этот душный губительный туман, что постепенно заменял воздух в башне.

Дымовая завеса сковывала пространство, и в нее проворно нырнул Нармо. Но тут же исподтишка обрушил целую волну. Потревоженные, выдернутые невесть откуда нити загудели кошмарной какофонией. Однако атака не напиталась кровью цели. К янтарному льору в полной мере вернулась способность мгновенного перемещения, и он укрылся на потолке, привычно и непринужденно зацепившись когтями. Оттуда он вновь попытался сигнализировать Сарнибу — тщетно. Туман Илэни обращал тронный зал в непроглядную чащу. И чародей злился, что убегает от врагов с собственном доме.

«Верх и низ… ну вы сейчас получите!» — вспомнил Раджед, как пробивался к башне топазовой чародейки. Он уклонился от очередной наглой атаки Нармо, приземлившись возле затворенных дверей. Ехидные львы уперлись мордами в спину. Но они ничего не отражали из-за густого полумрака, значит, нападения призраков ждать не приходилось. Всего лишь несколько мгновений, чтобы сконцентрироваться, всего лишь толики секунды, чтобы свить нужную сеть уже известного фокуса. Перевернуть низ и верх — основное преимущество его башни, главная ловушка, в которую не попались слишком хитрые враги. Однако не в тот момент, когда пол буквально исчез.

Потолок с люстрой и полукруглыми сводами внезапно оказался под ногами. Раджед с победной ухмылкой расслышал громкий возглас Илэни и скрежетание когтей Нармо, когда он съезжал по стене, точно кот по дереву. В то мгновение замешательства взгляд засек черную-черную дымную линию, что тянулась к чародейке. Посредством этой связи с топазом все затягивала непроницаемая копоть, точно из гигантской печной трубы. Сражаться вслепую, ориентируясь лишь по свету когтей, не улыбалось. Раджед в один прыжок очутился возле сбитой с толку Илэни, которая неуверенно поднималась с пола. Легкие когти подцепили и перерезали направляющую вражеской магии.

Тьма рассеялась и вновь обнажила истинный облик вещей. Воздух очистился от гнилостного смрада. Лишь за окном все еще висело непроглядное марево, не пускавшее союзников через порталы.

«Хотели хорошую встряску? Устроим!» — улыбался довольно Раджед, перевернув пространство тронного зала под новым углом. Кованые львы неизменно упирались в спину, не позволяя магу впасть в собственную иллюзию. Враги же не догадывались о нехитром, но действенном механизме. И их швыряло во все стороны, точно перекати-поле по воле ветра.

Нармо врезался в стены когтями, не успевая подчинить линии мира, ему не хватало сноровки. Стервятник нахватался чужих умений, да не подогнал под себя, не отточил мастерство. К тому не так уж много существовало талисманов, способных рассеивать обманы цаворита и янтаря.

Даже Илэни со своей переоцененной запретной силой отчаянно цеплялась за неизменные часы, будто на краю пропасти. Однако предметы интерьера тоже подчинялись хозяину, и тяжелый развороченный корпус послушно оторвался от пола, падая на потолок. Илэни улетела следом, едва обвивая себя защитной магии.

— Иссякни твой янтарь, хитрый лис! — восклицала она, путаясь в тяжелом бархате узкой юбки.

Тем временем Нармо попытался атаковать, скользя по наклонной поверхности, однако пространство снова развернулось. И противники вновь потеряли точку опоры. На этот раз Илэни повисла на раме разбитого окна, оцарапав ладони.

Однако глаза ее на миг алчно блеснули, она направила отражающий луч от осколка на отполированную до блеска дверь. И этого хватило, чтобы появилась очередная проклятая тень. Раджед отпрянул, когда в плечо со спины впился незримый кинжал. Если бы промедлил на мгновение, лезвие пробило бы правое легкое.

Магия сложной иллюзии ослабла, часы рухнули с потолка, а враги обнаружили, что стояли на гладкой поверхности и нелепо скользили по ней все это время, обманутые собственным разумом. Раджед заставил их поверить, однако в момент подлой атаки тело непроизвольно направило силу на создание уплотненного щита.

И тогда в игру вступил Нармо Геолирт. Не все его украденные талисманы, не чужая испорченная магия, а именно он, как в прежние времена.

— Вот она моя, родная магия. Да, с ней намного приятнее, чем со всеми этими мудреными фокусами, — самодовольно скандировал он. — С кровавой яшмой все понятнее. Одна капля крови — и ты труп.

Линии мира померкли, иссякли из видения Раджеда. Перед глазами зарябила черно-синяя сетка, жар сражения сменился накатывавшей слабостью. Что-то явно усиливало родовую магию яшмы, потому что раньше Геолиртам не удавалось так быстро выпивать силы раненых противников. Ныне же с каждой каплей, сочившейся по разгоряченной спине, чудилось, будто истекает год жизни, если не десятилетие.

Раджед пошатнулся, однако попытался совершить резкий выпад, подцепить приблизившегося Нармо, снести ему голову.

Но в тот роковой миг его связали по рукам и ногам испорченные черные нити. Они впились обжигающими кандалами, и не хватало мощи, чтобы разрубить их. В последней попытке янтарный чародей вспоминал, на что похоже состояние того предельного напряжения воли, когда удавалось перейти на «уровень рычагов». Однако катастрофически не хватало сил. Нити не подчинялись, словно милость удачи отвернулась, оставляя на произвол немилосердной судьбы оба мира.

Нармо с размаху ударил в солнечное сплетение ногой, выбивая остатки кислорода. Раджед согнулся пополам, однако натянувшиеся нити поставили его на колени. Яшмовый льор с наслаждением осклабился ударом слева едва не свернул челюсть поверженному противнику. На миг плененный чародей едва не лишился сознания, сердце пропустило несколько ударов, обдало подступавшей паникой. Нет! Он же не имел права проиграть! Не ради себя! Но, видимо, не слишком много справедливости и предопределенности во всей этой странной вселенной. Сколько не пытался, но порвать нити не удавалось, лишь кривились в беззвучном рыке разбитые губы.

— Ты ячед! Потому что это недостойно льора! — прохрипел Раджед, силясь сбросить оковы. Немного бы сдвинуться, лишь один рывок — и все бы изменилось.

— Недостойно? О… Тебе ли говорить о достоинстве. Знаешь, когда ты искромсал мне оба легких это тоже было… м-м… немного невежливо, — рассмеялся Нармо.

Раджед втянул голову в плечи от нового удара, однако дернулся вперед, показывая всем видом, что не сломлен. Даже поставленный на колени король оставался королем, а грязный бандит — бандитом. Даже когда нити выжигали отметины каторжника на запястьях и ногах.

— Наконец-то этот день настал! — в предвкушении приблизилась Илэни, направляя свою проклятую магию. И мысли затопила невыносимая боль. Никогда раньше Раджед не был так близко к смерти, к тотальному поражению в поединке. Но враги действовали ныне слишком бесчестно. В последней попытке янтарный льор звал союзников, однако густая стена мрака неизменно опоясывала башню.

— Не пытай его слишком долго. Нам еще Землю захватывать, — посмеивался Нармо, примеряясь к порталу. Еще секунда — и он окажется в туннеле, что разделял миры. Даже сквозь чудовищную боль, выворачивавшую суставы и кости, Раджед сумел яростно бросить:

— Вы ее не получите! Ни Землю, ни Софию!

Боль достигла пика, разорвала пределы понимания и самого разума. И вот он — великий простор сложных рычагов, которые сцеплялись верным плетением линии. Яркий купол узоров, точно вязь или иероглифы. Каждый язык — потомок и отражение этого сияющего всеединства.

Прикосновение к нему уничтожало страх. Прошлое и будущее становились в единый ряд, явь и небыль случались единовременно. Крылатые и бескрылые взмывали равно в небеса, под полет роняли землю, оставляя тени и отражения тем, кто не успел прозреть.