— Как у нас дела? — крикнул он.

— Ты очень умный, — крикнула в ответ Персик. — Были проблемы с питанием на старте. Могли потерять систему орбитального маневрирования.

— А теперь потеряем?

— Не думаю.

— Хорошо.

Он остановился у подножия лестницы. Парень с шарфом присел позади него, перезаряжая винтовку. Амос выхватил ее у него из рук и подбородком указал на ступеньки. Парень благодарно кивнул и рванул наверх, пригнув голову. На окнах плясали тени, боковая дверь вылетела, и ввалились трое. Амос скосил их. На лестнице оставалось полдюжины людей Эрика, некоторые продолжали стрелять. Одна из них — Лесби — споткнулась на четвертой ступеньке, ее руку и шею залила кровь. Амос поднял винтовку вверх, поливая огнем стены, и опустился на колени рядом с ней.

— Давай, — сказал он, — нам пора.

— Не думаю, — ответила Лесби.

Амос вздохнул, сунул терминал в карман, схватил одной рукой ее за воротник, а другой — винтовку и побежал наверх под треск собственных пуль. Женщина вопила, пересчитывая телом ступеньки. Что-то взорвалось, но Амос не остановился посмотреть, что именно. Он втащил Лесби в шлюз, выпустил последнюю очередь и ударил по контрольной панели, закрывая замок.

Кругом были люди Эрика и слуги. Кое-кто в крови. Он сам весь в крови. Он полагал, что кровь принадлежала Лесби, но не был уверен на сто процентов. Порой в гуще событий Амос не замечал такие мелочи, как пуля в шкуре. Он опустил Лесби на палубу и вытащил свой терминал.

— Самое время, — сказал Амос.

— Выхлоп убьет всех снаружи, — сказал Эрик.

— Нас это волнует? — заорал Амос.

— Полагаю, нет.

Двигатель зарычал.

— Ложись! — крикнул Амос. — Нет времени добраться до кресел. Все ложитесь. Нужно распределить давление по всему телу!

Он лег рядом с Лесби. В ее глазах была то ли боль, то ли злость. Она молчала, он тоже. Из динамиков донесся голос Эрика, скомандовавший приготовиться, и Амос стал весить намного больше, чем секундой ранее. По палубе прокатился треск — «Чжан Го» прошел через крышу ангара. Пол вжимался в спину Амоса. Если они совершат крутой поворот, в углу окажутся сплющенными вместе с десяток человек.

Экран над инженерными панелями управления ожил: облака, дождь, падающий на передние камеры. Сверкнула молния, по кораблю прокатился гром. Амос не помнил, три или четыре g требуется для стандартного выхода на орбиту, но в любом случае это будет куда веселее, чем в кресле. Челюсть болела, и приходилось напрягать руки и ноги, чтобы не отключиться. Остальные вокруг не вспомнили об этом вовремя, или, скорее всего, не знали. Большинство из них впервые покидало колодец.

Через несколько долгих минут дождь и облака на экране побледнели. Позади ударила молния. Потом сквозь невыразительную серость показались первые звезды. Амос засмеялся и издал победный клич, но никто не присоединился. Оглядевшись, он понял, что единственный остается в сознании, лег обратно на палубу и стал ждать, когда они выйдут на орбиту и перегрузка прекратится.

Свет звезд, мерцавших, пока они проходили последние пыльные слои атмосферы, потихоньку становился ярче и ровнее. Темным облаком, подсвеченным сзади, показался Млечный путь. Перегрузка снижалась, и Амос встал на ноги. Люди начали приходить в себя. Парень с шарфом и еще кто-то волокли Лесби к лифту, предполагая, что на «Чжан Го» есть медотсек. Стоукс и другие смеялись, плакали или просто потрясенно таращились по сторонам. Амос осмотрел себя и кроме четырех глубоких царапин на левом бедре, появившихся неведомо откуда, ничего не обнаружил.

Он переключил свой терминал на открытый канал.

— Это Амос Бартон. Вы, ребята, не возражаете, если я поднимусь на мостик?

— Разрешаю, Бартон, — сказал Эрик.

Тема с сохранением лица Эрика скоро надоест, но прямо сейчас Амос чувствовал себя слишком хорошо, чтобы обращать на это внимание.

Мостик оказался до непристойности роскошен. Антиосколочное покрытие выглядело как обои из красного бархата, свет исходил из развешанных по стенам серебряных и золотых подсвечников. Эрик расположился в капитанском кресле. Здоровая рука двигалась по панели, лежавшей у него на коленях, сухая держалась за ремни. Персик, закрыв глаза, с бесконечно счастливой улыбкой на лице сидела на месте штурмана.

— Занимай кресло, — широко улыбнулся Эрик. Старый друг, а не криминальный авторитет, вынужденный указывать Амосу его место. Он переключился на корабельную систему: — Приготовиться к маневрированию. Повторяю, приготовиться к маневрированию.

— На самом деле, так делают только в кино, — сказал Амос, пристегиваясь на месте связиста.

— Сойдет, — ответил Эрик, и кресла зашевелились под ними, когда маневровые двигатели повернули корабль. Медленно выплывала Луна, а за ней Солнце. Отсюда Луна казалась черным диском, с одной стороны подсвеченным белым и покрытым сетью огней городов. Персик непрерывно смеялась, прижав руки ко рту. В ее глазах блестели слезы.

— Не думала, что снова это увидишь, Персик?

— Она прекрасна. Всё прекрасно, а я не надеялась снова увидеть красоту.

Они помолчали, и Эрик переключил вид, медленно опустив его. Под ними Земля казалась бело-серым пятном. Где должны были сверкать огнями континенты, сейчас виднелась лишь россыпь тусклых светящихся точек. Моря и суша скрыты. Планету окутал саван, и они знали, что творится под ним.

— Твою ж мать, — протянул Эрик, и в этих словах слышались трепет и отчаяние.

— Да уж, — откликнулся Амос. Они долго молчали. Колыбель жизни в Солнечной системе, родина человечества, была прекрасна даже на смертном одре.

Их прервал входящий вызов. Амос принял его, и на экране появилась молодая женщина в форме ООН.

— «Чжан Го», это база Луна. У нас нет вашего одобренного полетного плана. В этом пространстве введено военное положение. Немедленно назовите себя, или мы будем стрелять.

Амос открыл канал.

— Привет, Луна. Это Амос Бартон. Не хотел никому наступать на мозоль. Если у вас там есть кто-то по имени Крисьен Авасарала, уверен, она поручится за меня.