Глава тринадцатая

Системы, куда открывалась сеть врат, были разбросаны, как все считали, по галактике Млечный путь. Картографы все еще работали над определением их относительного местоположения, но уже сейчас открыли, что некоторые из систем лежат в десятках тысяч световых лет от Земли и обладают некими странностями со временем-пространством. В сравнении с такими невообразимыми расстояниями легко было позабыть, сколько пространства находится в одной лишь Солнечной системе. Пока не понадобится что-нибудь в ней найти.

По закону любой корабль должен зарегистрировать полетный план и иметь активированный маячок. Так его передвижения можно сравнительно легко отследить. С подающим сигналы маячком, когда знаешь, куда направить телескоп, активный двигатель виден с другого конца Солнечной системы. Но корабли выключали двигатели на время ремонта в доках, так что маячки постоянно исчезали из сети. Корабли списывали, и маячок мог отключиться навсегда на совершенно законных основаниях. Вновь введенные в эксплуатацию корабли появлялись с новыми именами, перепроданные — меняли названия. Какие-то собирали заново из запчастей, какие-то строили на верфях, какие-то забирали в качестве трофея. И все это происходило примерно на тысяче квинтиллионов квадратных километров космического пространства, плюс-минус несколько квадриллионов. Если не принимать во внимание, что космос трехмерен.

Итак, тринадцать кораблей исчезли, пройдя через врата, и если Холден не ошибался, они, вероятно, вернулись в родную систему под новыми именами. В теории способ получить нужную ему информацию имелся, но если он не хотел провести тысячу жизней, корпя над данными, ему требовалась помощь.

Конкретно, ему нужно было перелопатить несколько увесистых баз данных новых, списанных, проданных, отремонтированных и потерянных кораблей в поисках чего-то необычного. Даже с мощным компьютером и продвинутым программным обеспечением по обработке данных задачка была, как говорят программисты, нетривиальная.

К несчастью, лучший разработчик из тех, кого знал Холден, улетела неведомо куда и не отвечала на сообщения. У него самого не было ни нужных навыков, ни времени, чтобы их получить, ни команды, которая могла бы сделать это вместо него. У него были деньги.

После окончания смены с бригадой Сакаи на ремонте «Роси» Холден снова позвонил Фреду.

— Привет, у меня проблема с программным обеспечением. Могу я нанять кого-то из твоих ботанов-разработчиков на небольшую халтурку?

— Твоему кораблю нужен апдейт? — поинтересовался Фред. — Или это то, что мне не понравится?

— Тебе не понравится. Ну, так кто может написать кастомизированные скрипты?

У Паулы Гутиерес было удлиненное тело и слегка увеличенная голова — наследие детства, проведенного при низкой гравитации — и проницательная профессиональная улыбка. Программист-фрилансер, пять лет назад она подписалась на полугодовую работу консультантом на Тихо, да так и осталась на станции, занимаясь случайной работой. Экран ручного терминала Холдена заполнило её широкое лицо с пушистыми темными бровями и ослепительно белыми зубами.

— Вот что мне нужно, и как можно быстрее, — сказал Холден, обрисовав свои требования. — Это возможно?

— Вполне, — ответила Паула. — Тихо держит свои базы данных на местных зеркалах, так что даже не будет временны́х задержек. Но за скорость придется заплатить.

— Сколько?

— Пятнадцать сотен в час, десять часов минимум. Предупреждаю заранее, я не торгуюсь и не делаю скидок.

— До фига, — сказал Холден.

— Это потому, что вы у меня в руках, и я намерена выдоить вас досуха.

— Ладно, когда я начну получать результаты?

Паула нахмурилась.

— Скажем, через двадцать часов. Хотите, чтобы я упорядочивала данные, или передавать их сразу как поступят?

— Присылайте прямо как есть, пожалуйста. Хотите спросить, зачем они мне?

— Не имею такой привычки, — рассмеялась Паула.

Моника задорого снимала небольшую квартиру на уровне для приезжих. К удивлению Холдена, жилище оказалось нисколько не лучше тех, что компания Фреда выделила для его экипажа. Не так много компаний относится к своим так же хорошо, как к гостям. Однако из вежливости он восхищенно повздыхал над качеством обстановки и простором, чтобы Моника почувствовала — деньги потрачены не зря.

— Так что сказал Фред? — спросила Моника, когда он уселся за обеденный стол и отпил приготовленный чай.

— Если честно, он не думает, что есть смысл этим заниматься.

— Я про то, чтобы использовать протомолекулу для связи с детективом Миллером.

— Да, — ответил Холден, отставляя чай — первый глоток обжег ему язык, — я упомянул это, но добился лишь того, что теперь он знает — где-то утечка. Не слишком удачное начало расследования, теперь никто не выпустит и пар изо рта.

— То есть, ты говоришь, что я зря теряю тут время.

— Нет, вовсе нет. Я считаю тему с пропавшими кораблями вполне реальной. Только не думаю, что речь идет о каком-то инопланетном вмешательстве. Скорее всего, это связано с радикальным крылом АВП. Я занимаюсь этим, если такая история тебе будет интересна.

Моника крутила по столу свой терминал, недовольная тем, что Холден сменил тему.

— Я сделала себе имя на истории «Бегемота». Пришельцы, врата-червоточины, протомолекулярный призрак, говорящий только с самым знаменитым человеком Солнечной системы. Не думаю, что могу продолжить рассказом о том, что человек человеку по-прежнему волк. Шика не хватает.

— Так ты хочешь найти пропавшие корабли или очередную кучу инопланетной гадости, чтобы стать еще более знаменитой?

— Странно слышать такое от человека, умудрившегося влезть во все важные новости за последние шесть лет.

— Туше, — сказал Холден и позволил неловкому молчанию повисеть некоторое время.

Моника продолжала крутить терминал, не глядя ему в глаза.

— Извини, — наконец сказала она.

— Ничего. Понимаешь, меня накрыло синдромом опустевшего гнезда, я нервничаю. Нужно за что-нибудь уцепиться, поэтому я собираюсь найти корабли. Скорее всего обойдется без инопланетных замыслов, но я все равно это сделаю. Хочешь помочь?

— Честно говоря, не уверена, с какой стороны подступиться. Лично я надеялась просто спросить всеведущих пришельцев. Ты вообще представляешь, насколько велик космос?

— Да, что-то слышал об этом, — ответил Холден. — У меня есть план. Я говорил с Фредом насчет участия АВП, но он с ходу отмел эту идею. Однако навел меня на мысль. АВП не станет разбрасываться кораблями попусту, у астеров под такое мозги не заточены. Они пускают все в переработку.

— И что?

— Так как найти похищенные пиратами корабли? Главный инженер Сакаи предлагает скорее искать новые корабли, чем охотиться на исчезнувшие.

— Сакаи предлагает...

— Это парень, который занимается ремонтом «Роси». В любом случае, я счел это отличной идеей и нанял здешнего ботана написать скрипт к базам данных, который выловит все новые названия кораблей, появившиеся в регистрах, и попытается отследить их происхождение.

— Ботана.

— Программиста-фрилансера. Как бы ни называлась эта работа, я вот-вот начну получать данные обо всех возникших незнамо откуда кораблях. Наши тринадцать пропавших будут где-то среди них. Как минимум, это будет меньшее количество кораблей, чем все подряд.

Моника встала и молча отошла на несколько шагов. Холден дул на свой чай и ждал. Когда она наконец обернулась, на ее лице отразилось тщательно сдерживаемое недоверие.

— Ты настолько глуп, что втянул в это Фреда Джонсона, какого-то инженера и гребаного хакера?

Холден вздохнул и встал.

— Я узнал об этом от тебя, поэтому окажу любезность и дам знать, как продвигается расследование.

— И теперь ты уходишь? — недоверие на лице Моники усилилось.

— Ну, знаешь, забавно, но я не обязан слушать, как меня называет тупым человек, которому я пытаюсь помочь.

Моника подняла ладони в примиряющем жесте, как подозревал Холден, не слишком искреннем.

— Извини, но ты только что втянул троих человек, один из которых самая большая шишка из АВП, в мое... наше расследование. Как только тебе это в голову пришло?

— Ты же знаешь меня, так? — Холден не сел обратно, но и не пошёл прямо к двери. — Я не из тех, кто что-то скрывает. Я не считаю Фреда мерзавцем, но если он все-таки из них, его реакция на наше расследование нам что-нибудь подскажет. Секретность — та благодатная почва, на которой произрастает все это дерьмо. Верь мне. Тараканы не любят света.