Глава семнадцатая

Во время обучения Алекс провел много времени на базе «Геката», и возвращение вызвало вдвойне странные ощущения. С некоторыми изменениями на Марсе он уже свыкся — исчезли прежние бары и на их месте появились новые рестораны, взамен паршивого гандбольного стадиона вырос административный центр, всё в таком духе. Но пока он вел кар по широким коридорам, его поразило, насколько все вокруг молоды. Кадеты, толпящиеся перед баром, который когда-то был мексиканским грилем «Стальной кактус», а теперь продавал на вынос тайскую еду, их вздернутые подбородки и грудь колесом, как будто они участвуют в модном показе.

На экранах рекламировались оружие и церковь, службы знакомств для командировочных и страховка жизни в пользу оставленных вдали семей. Всё это обещало контроль или комфорт в неопределенности вселенной. Алекс помнил подобную рекламу и несколько десятилетий назад. Стиль изменился, но потребности и глубинные страхи, которые их подпитывали, остались прежними.

Алекс когда-то носил форму. По крайней мере, похожую. С надеждой и страхом он гадал, вызовут ли его расспросы вспышку насилия. Он притворялся более крутым, чем на самом деле, в надежде и стать крутым. Он помнил, как всё было серьезно. То время, когда Престон напился и подрался с Грегори. Алекса тоже втянули, и кончилось тем, что их сцапала военная полиция и они были уверены, что на карьере можно поставить крест. То время, когда Андреа Ховард поймали на списывании и выгнали с позором. Тогда он чувствовал себя так, будто кто-то умер.

Теперь, глядя на этих детишек, он, конечно же, понимал, насколько тогда они вели себя глупо и хорохорились. Они были детьми. А значит, он был ребенком, находясь здесь, и принимал решения по глупости. Он женился на Талиссе примерно в этом возрасте. Они строили шаблонные планы — как он отслужит свой срок и вернется домой. И все эти планы строили дети такого же возраста. Если посмотреть с этой точки зрения, то становилось понятно, почему ничего не вышло.

Но его удивило и кое-что еще — похоже, все вокруг его знали.

Алекс припарковал кар перед чайной под названием «Пуш», сохранившейся еще с прежних времен. Сине-золотой навес отбрасывал мягкую тень на застекленную дверь. Искусственно состаренная краска над окном изгибалась на вывеске во французских словах в стиле ар-нуво. Как понял Алекс, идея заключалась в том, чтобы изобразить парижское кафе многовековой давности для людей, никогда не ступавших по той планете, где находится Франция. Удивительно, насколько хорошо читалась эта замысловатая мысль.

Внутри сгрудилось с десяток столиков с настоящими льняными скатертями. В воздухе висел аромат местной кахвы — кофе с миндалем, корицей и сахаром. Капитан Холден неровно дышал к кофе, и Алекс на мгновение пожалел, что сейчас Холден на станции Тихо и не может вдохнуть этот запах. Не успел он додумать эту мысль, как из кресла к нему метнулся Фермин и схватил в объятья.

— Алекс! — выкрикнул Фермин. — Бог ты мой! Да ты растолстел.

— Нет, — ответил Алекс, тоже обнял его и отстранился. — Это ты.

— Ага, — кивнул старый приятель. — Точно, это я. Я и забыл. Садись.

Из-за двери кухни выглянул официант, мальчишка лет восемнадцати, его глаза расширились от удивления. Улыбка должна была изображать обычную вежливость, но когда он нырнул обратно, Алекс услышал, как он с кем-то разговаривает. И в голосе звучал восторг. Алекс постарался не испытывать по этому поводу неловкости.

— Спасибо, — сказал он. — Неприятно быть человеком, который появляется, только когда ему что-нибудь нужно.

— Да брось, — сказал Фермин. — За годы его щетина поседела и вырос второй подбородок. Алексу казалось, что если посмотреть искоса, то можно увидеть скрытого под этой внешностью человека с резкими чертами лица, с которым он когда-то служил. Этого человека легче было разглядеть в жесте, когда он отмахнулся от слов Алекса. — Ерунда. Рад помочь старому другу.

Из кухни появился официант, кивая. В его руке дымилась широкая чашка. Он поставил чашку перед Алексом почти что робко.

— Наш фирменный, — сказал официант. — Для вас, мистер Камал.

— Спасибо.

Мальчишка снова кивнул и ретировался. Алекс неловко хмыкнул над чашкой, и Фермин усмехнулся.

— Да ладно тебе. Пора бы уже привыкнуть к такому. Ты же Алекс Камал. Первый пилот, прошедший через Кольцо.

— Неа, всего лишь первый выживший.

— Это без разницы.

— И я этого не хотел. В меня стреляли.

— И от этого всё становится менее романтичным?

Алекс подул на жидкость в чашке и глотнул. Чай с медом, корицей и чем-то еще — он не мог разобрать.

— В том полете было много чего, — протянул он. — Но уж точно не романтики. И с тех пор обычно внимание на себя отвлекал капитан.

— Где-то еще — возможно. Но ты же свой. Один из нас, кто выбрался отсюда и многого добился.

— А это так?

Фермин развел руки, включив в этот жест чайную, коридор снаружи, базу «Геката» и Марс.

— Я всё это время торчал здесь. И дослужился аж до старшины. Два развода, сын в университете, звонит мне пару раз в год, чтобы попросить взаймы денег.

— Но могу поспорить, в тебя реже стреляют. А это не так весело, как может показаться.

— Это верно, — согласился Фермин. — Но всегда хорошо там, где нас нет.

Около часа они пили чай с миндальным печеньем — меньше тех, что были во времена молодости. Фермин рассказал о некоторых общих знакомых. Чай был отличным, а Фермин радостным. Трудно сказать, что именно развеяло меланхолию Алекса. Когда пришло время уходить, официант отказался брать деньги. Он просто сказал «За счет заведения», когда они попытались расплатиться.

Охранники на КПП базы велели Фермину взглянуть в окошко распознавания лиц. Пропустив его, они обыскали Алекса на предмет оружия или контрабанды и выдали ему гостевой пропуск. Вся процедура заняла меньше пяти минут, причем никто не торопился. Алекс последовал за Фермином к бегущей пешеходной дорожке и облокотился на перила, пока они ехали вперед, в глубину горы Олимп.

— Так как насчет того парня? — спросил Алекс.

— Коммандера Дуарте? Тебе он понравится. Адъютант адмирала Лонг. Уже десять лет.

— Лонг еще не на пенсии?

— Она умрет на палубе, — сказал Фермин. Это прозвучало почти что с отвращением, но слова прикрывала улыбка.

— Спасибо, что ты это устроил.

— Нет проблем. Дуарте рад с тобой встретиться.

— Правда?

— А чему ты удивляешься? Ты же пилот «Росинанта». Знаменитость.

Офис Уинстона Дуарте оказался простым и удобным. Стол — обычный прессованный поликарбонат, чуть больше, чем стол секретаря в приемной. Экран на стене показывал спокойные, наполовину абстрактные образы в тонах коричневого и сепии, напоминающие одновременно палую листву и математические формулы. Единственный мазок роскоши — полка с настоящими печатными книгами по военной стратегии. Хозяин кабинета выглядел так, будто специально для него создан. На полголовы ниже Алекса, со следами оспин на щеках и теплыми карими глазами, Дуарте излучал вежливость и компетентность. Они пожали друг другу руки, и Дуарте сел рядом с Алексом, а не за свой стол.

— Должен признаться, я немного удивлен этому визиту, — сказал Дуарте. — По большей части я встречался с АВП по официальным поводам.

— «Роси» не из АВП.

Брови Дуарте приподнялись на миллиметр.

— Вот как?

— Мы скорее независимые подрядчики. Мы выполняли кое-какую работу для АВП, но некоторые наши счета оплачивала и Земля. А еще частные компании, если работа нам подходит.

— Значит, я ошибся. Но всё же я польщен. Что я могу для вас сделать, мистер Камал?

— Для начала — называйте меня Алексом. Я здесь неофициально. То есть у меня сейчас отпуск. Заехал в родные пенаты, наткнулся на старого друга, которому нужна была помощь, и так — одно за другим...

— И это привело вас ко мне, — сказал Дуарте и тепло улыбнулся. — Мне повезло. И что тревожит вашего друга?

— Пропавшие корабли.

Дуарте застыл с идеальной улыбкой на лице. На мгновение он словно превратился в статую. Когда он снова пошевелился, то сел и откинулся в кресле с немного преувеличенной небрежностью, это бросилось Алексу в глаза. — Не слышал ни о каких пропавших кораблях. Мне нужно о чем-то знать?