— Я была в шлюзе на станции Церера. Сумела его открыть. Мне надо было лишь выйти. Это был старый шлюз. Синий с серым. И пах искусственным яблоком, чем-то из переработки отходов. Ну, в общем, я это сделала. Я его запустила. Только не представляла, что станция работала в безопасном режиме. Вот так. — Она пожала плечами. — Тогда я и поняла.

— Поняла что?

— Что мне тебя не защитить. У тебя могла быть или сбежавшая мать, или мёртвая. Вот и все возможные варианты.

— Некоторым людям не суждено стать бойцами, — сказал Филип. Это должно было ранить, но сейчас она ничего не почувствовала.

— Единственное твоё право, которое всегда есть в жизни — право уйти. Я забрала бы тебя с собой, если бы только могла. Но не могла. Я бы осталась с тобой. Но я не могла. Я спасла бы тебя, если бы только могла.

— Я не нуждался в спасении.

— Ты только что убил четверть миллиарда человек, — сказала она. — Кто-то должен был это предотвратить.

Филип резко встал. Сейчас она видела в нём одновременно и мальчика, и мужчину. В глазах плескалась глубокая боль. Не такая, как у неё, но Наоми надеялась, что он все-таки чувствует боль. И может быть, боль научит его сожалеть.

— Прежде чем ты себя убьёшь, найди меня, — сказала она.

Он чуть отстранился, как будто она закричала.

— С чего мне делать такую глупость? Я же не трус.

— Когда придёт это время, найди меня, — повторила она. — Назад ничего не вернуть, но я постараюсь тебе помочь.

— Да пошла к чёрту, шлюха, — прорычал Филип.

И ушёл. Все в столовой смотрели на них — или делали вид, что не смотрят. Наоми покачала головой. Пусть смотрят. Ей уже всё равно. Даже совсем не больно. Она слышала громкий стук своего опустевшего сердца. И впервые с тех пор как Марко позвонил ей на станцию Тихо, мыслила спокойно и ясно.

Она совсем забыла о Кине, который был рядом во время всего разговора.

— Жестокая речь в его большой день.

— Жизнь жестока, — сказала она и подумала — это не большой день.

Она вспомнила речи Марко. Чтобы угнетатели поняли — говори как один из них. И не просто на их языке, говори как они. Но пока он не сделал заявление. Ни на каком языке. Ей неизвестны его планы. И никому неизвестны кроме самого Марко.

Но каков бы ни был его великий замысел, он ещё не завершён.