Глава двадцать шестая

Салливан умер, когда они поднялись по шахте на пятнадцать метров.

План, если так его называть, состоял в том, чтобы открыть двери лифта, затем подняться на один уровень и узнать, открыты ли двери там. Каждый уровень мог послужить ступенькой к последующим, и к тому времени, когда они доберутся до уровня, где остановилась кабина, то получат кучу опыта и смогут как-то ухитриться проскользнуть или уговорить охранников их пропустить. В любом случае, эту проблему они будут решать, когда доберутся туда.

На то, чтобы открыть первую пару дверей, ушел час. Во-первых, они были по умолчанию закрыты. Во-вторых, намного тяжелее обычных. В конце концов, потребовалась сила Амоса, Салливана и Морриса на одной двери, и Конечека с его модификациями с другой, чтобы немного разжать их и проскользнуть внутрь. Дважды пол сотрясался, второй раз сильнее, чем первый. Вся чертова мантия планеты звенела, как колокол. Амоса начала мучать жажда, но он не видел смысла говорить об этом.

В шахте было темно, как и ожидал Амос, и сыро — этого он не предвидел. Сверху падали черные капли какого-то грязевого дождя, пачкая стены и делая их скользкими. Он не мог понять, течет с одного из верхних этажей или снесена вся надземная часть здания. У охранников были фонарики, но лучи высвечивали только грязные стальные стены и рельсы, по которым движется кабина. Вдоль рельсов вверх во мрак уходил бесконечный ряд панелей, похожих на поставленные друг на друга шкафчики.

— Это лестница для техобслуживания, — сказала Рона, обводя фонариком одну из панелей. — За дверцами скобы.

— Круто, — сказал Амос, потянувшись в пустоту. Шахта шла вниз метра на три. Глубину черного супа на дне он надеялся никогда не узнать. Воздух пах пеплом и краской. Амос не хотел задумываться, что именно и откуда стекает в шахту. Даже если это какая-нибудь токсичная дрянь, им все равно нужно сделать то, что нужно.

Между этажами было около полуметра. Вытянув шею, он увидел очертания дверей лифта. И пальцем не за что зацепиться. Ему показалось, что далеко наверху что-то есть — яркое пятно появилось и тут же исчезло.

– Мы можем добраться до следующих дверей? — спросила Кларисса за его спиной. — Как оно там все выглядит?

— Выглядит так, что нам нужен план Б, — ответил Амос, возвращаясь в тюремный коридор.

Конечек хихикнул, и Салливан повернулся к нему, поднимая свою похожую на пистолет штуку.

— Думаешь, это смешно, засранец? По-твоему это всё, блин, весело?

Амос проигнорировал убийственное напряжение, повисшее в шахте, и обратил внимание на пистолет, не похожий ни на что из того, что он раньше держал в руках. Жесткая керамическая рукоятка, ствол короткий и квадратный, диаметром примерно с его большой палец. Конечек навис над Салливаном, на распухшем лице маска гнева и отчаяния.

— Собираешься использовать эту штуку, малыш?

— Чем она стреляет? — поинтересовался Амос. — Скажите мне, что это не одна из тех штук для усмирения. Вам тут дают настоящие пули, так ведь?

Салливан повернулся к нему, пушка все еще была нацелена на Конечека. Амос улыбнулся и очень медленно и мягко опустил ладонь на руку охранника и потянул ее вниз.

— О чем ты, черт возьми, толкуешь? — спросил Салливан.

— План Б. Эта штука. Стреляет настоящими пулями, а не гелевыми шариками или подобной ерундой?

— Патроны боевые, — сказал Моррис. — А что?

— Я тут просто подумал, что пушкой можно запросто понаделать дырок в дерьмовеньком металле.

— К чему ты ведешь? — спросила Кларисса.

— Думаю, что у нас есть три дерьмовых металлопротыкателя, — ответил Амос, — так что мы можем понаделать в металле дырок.

Оружие было биометрически связано с охранниками на случай, если им завладеет кто-нибудь вроде Клариссы или Конечека, так что Амос полез в грязь вместе с Роной вместо того, чтобы идти одному. Черная холодная жижа доходила ему до лодыжек. Край нижней дверцы находился под темной поверхностью. Амос постучал по ней костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку. Луч фонарика метался по стенам, наполняя шахту сумеречным светом.

— Всади-ка пулю сюда, — сказал Амос, помечая грязью место. — И сюда. Посмотрим, получится ли сделать для нас зацепки.

— А если отрикошетит?

— Хреново будет.

Первый выстрел оставил в стали дыру около сантиметра диаметром. Второй — чуть меньше. Амос потрогал края. Острые, но не слишком. Черный дождь намочил плечи его рубашки, и она прилипла к спине.

— Эй, мелкий, — крикнул он. — Можешь подойти на минутку?

После недолгой паузы донесся рев Конечека:

— Как ты меня назвал?

— Мелкий. Просто подойди и посмотри на это.

Конечек спрыгнул, забрызгав грязью Амоса и Рону. Ничего страшного. Заключенный демонстративно поиграл мышцами спины, растянул руки, затем вставил два пальца в пулевые отверстия, уперся другой рукой в стену и потянул. У обычного человека ничего бы не вышло, но в Яме не было обычных людей. Металл отогнулся, обнажив лестницу. Железные скобы, слегка обработанные наждачкой, чтобы руки не скользили. Конечек ухмыльнулся, распухшее лицо и торчащая борода делали его похожим на персонажа какого-то шоу. Его пальцы покраснели, но крови Амос не увидел.

— Отлично, — сказал Амос. — У нас есть хреновый, но все-таки план. Давайте выбираться отсюда.

Лестница была узкой и примитивной, висеть на ней часами было неразумно. Салливан и Конечек отправились вперед, Амос сел на бетонный пол, свесив ноги в шахту. Моррис и Рона стояли позади него, Кларисса между ними. В животе у Амоса забурчало. В десяти метрах выше послышалось два резких выстрела.

— Я удивлена, что всё так легко, — сказала Кларисса.

— Просто не предполагается, — объяснил Амос, — что тюрьма будет удерживать заключенных внутри сама по себе. Если она задержит беглого до того момента, как кто-нибудь его пристрелит, то считай, ее задача выполнена.

— Ты что, сидел? — спросила Рона.

— Неа, — ответил Амос, — так, знаю кое-кого.

Прокатилось еще два громовых раската, не стряхнув никого с лестницы и не разрушив шахту. Через час сирена замолчала, внезапная тишина пугала не меньше, чем сигнал тревоги. Вдалеке слышался шум: гневные крики, два выстрела. Амос не знал, сколько людей сейчас в Яме. Может, сотня. Может, больше. Заключенные оставались в камерах, как он полагал. Другие охранники, если они были, действовали сейчас на свой страх и риск, и никто не предложил пойти их поискать.

Еще два выстрела в шахте, бормотание, а потом крик. Амос успел вскочить на ноги еще до того, как мимо пролетел Салливан и шмякнулся в грязь на дне. Рона с криком прыгнула к нему, а Моррис высветил фонариком лестницу. Ноги Конечека казались двумя бледными точками, лицо осталось в тени над ними.

— Он поскользнулся, — крикнул Конечек.

— Хрена с два он поскользнулся! — закричала Рона. Она уже поднималась по лестнице с пистолетом в руке. Амос спрыгнул вниз и преградил ей путь, раскинув руки.

— Эй, эй, эй. Без глупостей. Нам нужен этот парень.

— Поднимаюсь на четвертый уровень, — сказал Конечек. — Вижу наверху свет. Слышу ветер. Почти добрались.

Салливан безвольно, как тряпка, лежал в грязи, одна нога неестественно вывернута. Пистолет все еще зажат в кулаке. Желтый индикатор показывал, что патроны кончились. Салливан прожил ровно до того момента, как перестал быть полезным, и тогда Конечек убил его.

Не мог подождать, пока все выберутся, засранец.

— Он поскользнулся, — сказал Амос, — такое случается. Не делай глупостей.

От гнева и страха у Роны стучали зубы. Амос улыбнулся и кивнул ей — так, кажется, люди успокаивают друг друга. Он не знал, помогло ли это.

— Кто-нибудь собирается мне помогать, или мне все самому делать? — крикнул Конечек.

— Возьмите Морриса, — сказала Кларисса, — и две пушки. Одну для металла, вторую для него. Это была ошибка. Такого не должно больше произойти.

— И оставить тебя без присмотра? — сказал позади нее Моррис. — Ну уж нет. Никто не пойдет без охраны.

— Я присмотрю за ней, — предложил Амос, но охранники будто его не слышали.

— Все наверх, — скомандовала Рона. — Все до одного. И если кто-то сделает что-то подозрительное, богом клянусь, я убью всех.

— Я гражданский, — возразил Амос.