Глава двадцать седьмая

Сердце болело. Спина болела. Он не чувствовал ног. Всё это было крайне неприятно, пока он не начал соображать и не понял, что это значит — он не умер. Звякало медицинское оборудование, что-то прохладное ткнулось ему в руку, и сознание снова затуманилось.

Когда он очнулся во второй раз, то уже почти чувствовал себя человеком. Медицинский блок был огромным, раз в пять больше того, что на «Росинанте», но меньше, чем в полноценной многопрофильной больнице на «Бегемоте». Антиосколочное покрытие на стенах — темно-коричневого цвета, как сухарики. Алекс попытался сесть, но передумал.

— А, мистер Камал. Вам лучше?

У доктора было худое лицо, бледная кожа и глаза цвета льда. На мундире — эмблема «ФМРК». Алекс кивнул скорее из вежливости, а не потому, что чувствовал себя лучше.

— Я поправлюсь? — спросил Алекс.

— Посмотрим, — ответила она. — Будете лопать, как в двадцать лет, и это вас добьет.

Алекс засмеялся, и живот полоснула боль. Доктор поморщилась и положила руку ему на плечо.

— Вам сделали небольшую операцию. Ускорение, на котором вы шли, ухудшило состояние вашей язвы.

— У меня язва?

— Была. Сейчас у вас имплант, но он пока приживается. Через несколько дней будет гораздо лучше.

— Ясно, — сказал Алекс, откинув голову на подушку. — В последнее время у меня был стресс. А как Бобби?

— С ней всё хорошо. Ее допросили. Надо думать, теперь, когда вы снова с нами, с вами тоже захотят поболтать.

— Что насчет корабля?

— Его поставили в ангар. И заправили. Сможете получить его назад, когда всё прояснится.

Он снова встрепенулся.

— Прояснится?

— Те джентльмены, которые по вам стреляли. Наше сопровождение проверяет, не решат ли они нас преследовать. Когда прибудут новые корабли конвоя, думаю, вы сможете продолжить путь.

— То есть они уже летят?

— Ну а как же, — вздохнула она. — С полдюжины самых лучших. Возможно, больше, чем нужно, но некоторые считают, что в нашем положении не стоит рисковать.

— В этом я с ними согласен, — ответил Алекс и закрыл глаза.

Молчание казалось странным. Он снова открыл глаза. Доктор находилась на том же месте, с той же улыбкой, сложив перед собой руки. В ее глазах стояли слезы.

— Кое-что произошло, пока вы были в отключке, — сказала она. — Наверное, вам стоит об этом знать.

Как только он вошел в переговорную, Бобби встала и крепко его обняла. На ней был флотский комбинезон — в точности такой же, как выдали и ему. Поначалу они молчали. Такое странное чувство — оказаться в ее объятьях. Бобби была крупнее него и сильнее. Алекс считал, что должно быть нечто эротичное в том, когда тебя вот так держит привлекательная женщина, но ощутил лишь насколько глубоко они оба уязвимы.

Алекс никогда не был на Земле. Не знал, каково там. И до сих пор считал, что не имеет к Земле никакого отношения. И для него стало открытием, что он ошибался. Четверть миллиарда погибших после удара и цунами. И скоро будет больше. В новостях уже говорили о разрушенной инфраструктуре, из-за плотных облаков пыли, влаги и обломков температура на поверхности упала ниже ноля, хотя в северном полушарии стояла весна.

В крупнейшие города энергию поставляли термоядерные реакторы, но во всех остальных местах, рассчитывающих на солнечные батареи, ощущалась ее нехватка. Скоро погаснут еще миллиарды огней. Генеральный секретарь погиб, как и множество членов ООН. Военные отзывали корабли из всех частей Солнечной системы и выстраивали вокруг планеты кордон, боясь новых ударов. Неудавшийся переворот на Тихо и тайный флот, на который они наткнулись, всё это казалось подстрочником к тому, что случилось в родной гавани человечества.

И самое ужасное — никто не знал, кто это сделал. Или зачем.

Бобби выпустила его и сделала шаг назад. В ее глазах отражалась та же тоска, что чувствовал он.

— Дерьмово, — сказал Алекс.

— Ага.

В комнате всё излучало безопасность и комфорт. Освещение непрямое и без резких теней. Стены — того же теплого коричневого оттенка, что и в медицинском отсеке. Вместо письменного стола — маленький встроенный столик и кресла-амортизаторы вокруг него. У Алекса комната вызвала ассоциации с кабинетом психоаналитика из фильмов. Бобби тоже огляделась, как будто теперь, когда здесь появился Алекс, по-новому взглянула на это место. Она кивнула в сторону небольшой ниши с противоположной от двери стороны.

— Чай хочешь? У них есть чай.

— Конечно, — кивнул Алекс. — Давай. А ты как?

— В порядке. В смысле, немного не в себе, но меня не поместили в медотсек. Тебе какой? У них есть черный крупнолистовой, улун, ромашковый...

— Ни разу ни один не пробовал.

— Я тоже. Ладно. Налью тебе улун.

Аппарат зашипел. Бобби передала ему грушу с чаем. Она была теплой на ощупь и слегка пахла дымом и водой. Алекс сел за стол и попробовал отпить чай, но он оказался слишком горячим. Бобби села рядом.

— Потрясающий был полет, — сказал она. — Я почти сожалею, что не могла этого видеть.

— Мне следовало тебя предупредить, но сама понимаешь. Не до того было.

Она покачала головой.

— Я не жалуюсь. Если бы я была в сознании, то наверняка открылись бы старые раны или удар приключился, или еще что. Я посмотрела данные полета. Честное слово, я сидела в этой комнате в новом костюме и смотрела записи, и все-таки был момент, когда я не верила, что у нас получится.

Восхищение в ее голосе было теплее чая. Алекс не сомневался, что покраснел, надеялся только, что это не сильно заметно.

— Ага, еле-еле. Но как же здорово, что ты вспомнила про конвой. Мне вообще ничего в голову не пришло. Мы уже знаем, что это были за корабли?

— Нет. Основная часть эскорта отошла нас прикрывать, и похоже, это сработало. Но никаких сигналов маячков тех уродов. Ни угроз, ни требований. Ничего.

— Это самое страшное. — Чай уже достаточно остыл. — А мне разрешат послать сообщение капитану?

Бобби вздохнула и раскинула руками.

— Когда-нибудь — да. С нами обращаются как с друзьями, но возможно, пройдет некоторое время, прежде чем нас допустят к передатчику. Мы еще сражаемся, хотя и не в самой гуще.

— Что ты им рассказала?

Бобби нахмурилась.

— Правду, хотя вышло не очень хорошо.

— В смысле?

— Я сказала, что по наводке Джеймса Холдена мы искали пропавшие корабли, скрывающиеся под новыми сигналами маячков.

— Хм. Ага, когда ты произнесла это вслух, прозвучало немного зловеще.

— Они хотели знать, как он понял, что искать нужно здесь, и в каких я с ним отношениях. Ну, то есть, они знали про тебя, так что больше спрашивали про то, почему я на твоем корабле.

— И что ты ответила?

— Старые друзья, и ты когда-то служил на флоте. Разбираешься в кораблях. А я — просто сухопутная крыса. Но пришлось рассказать о моих копаниях в черном рынке, и что ты вел по моей просьбе расспросы на «Гекате», и про мертвеца, и о тех, кто на меня напал.

— То есть о других мертвецах.

— Ну да. А после этого они стали подозрительно на меня коситься, когда я сказала, что ничего не знаю.

Алекс наклонился вперед. Он до сих пор чувствовал слабость и дрожь в теле.

— Они хотя бы не считают нас участниками... ну, ты понимаешь. Этого.

Дверь тихо приоткрылась, почти извиняющимся жестом. Вошел пожилой мужчина с ухоженными седыми волосами. На нем была не форма и не флотский комбинезон, а костюм. Выглядел он как добродушный адвокат. За ним появились два космических десантника с полным вооружением. Они даже не взглянули на Алекса или Бобби, а просто заняли позиции по обе стороны двери. Седой лучезарно улыбнулся Алексу, потом Бобби, а затем снова Алексу.

— Мистер Камал, — сказал он. Голос соответствовал внешности. — Я так рад, что вы живы и здоровы. Я надеялся перемолвиться с вами словечком по поводу этих неприятностей.

Алекс бросил взгляд на Бобби. Она почти незаметно пожала плечами. Этого человека она не знала.

— Разумеется, — ответил Алекс. — Всё, чем могу быть полезен.

— Хорошо, хорошо, хорошо, — произнес седой и поднял палец. — Но сначала...

Он сел за стол, и на его лице появилось странное выражение, похожее на обиду. Алекс чувствовал себя так, будто его собирается отчитать директор школы.

— Сержант Драпер, я хотел вас спросить, почему правительство Земли потребовало разговора с вами. Вы с ним как-то связаны?