Лицо Бобби побледнело и посерело. Она поднесла руку ко рту.

— Ох, простите, — сказала она. — В записи вы выглядите совсем по-другому. Я вас не узнала, сэр. Алекс, это премьер-министр Смит.

Алекс вскочил на ноги.

— Ох! Простите, сэр. Со всеми этими событиями на Илосе я не следил за прошедшими выборами.

Один из охранников покашлял, как будто пытался скрыть смех. Сердитое выражение премьер-министра Смита сменилось на более привычное и менее ошеломленное. Он жестом попросил Алекса сесть.

— Да, ну ладно. Ничего страшного. Но вернемся к вопросу. Вы работаете с правительством Земли?

— Нет, — ответила Бобби. — Я общалась и неплохо знакома с одним человеком. Крисьен Авасаралой. Но это всё.

Премьер-министр кивнул, его брови стянулись в узел.

— Да, понимаю. После гибели генерального секретаря и учитывая полное замешательство ООН, Крисьен Авасарала по сути сейчас возглавляет правительство Земли. И она предложила... Насколько я помню точную фразу, погладить мне яйца наждачкой, если с вами что-нибудь случится.

— Вполне в ее духе, — сказал Алекс.

— Да, яркая особа. И еще она настаивала, чтобы ей дали с вами поговорить. Интересно, что именно вы ей скажете?

— Ничего такого, что не могла бы сказать вам, — ответила Бобби. — Я не шпионка. Она задала несколько вопросов и высказала опасения, мне они показались интересными и обоснованными, и я начала собственное расследование. Если хотите, я с радостью расскажу обо всем, что обнаружила.

— Вы близки с Крисьен Авасаралой. Вы летаете с командой «Росинанта». Похоже, у вас много связей с Землей и Поясом, сержант.

— Да, сэр, — ответила Бобби, слегка опустив взгляд. — Хорошо, что мы на одной стороне.

Пауза длилась дольше, чем хотелось бы Алексу. Премьер-министр потеребил пальцами колено.

— Надеюсь на это, — сказал он. — Итак, давайте посмотрим, что вы обнаружили и во что мы можем посвятить нашего общего друга Крисьен.

Разговор продлился несколько часов. Алекса увели в другую комнату, и он рассказал всё, что случилось после возвращения с Илоса. Потом вошла женщина, и он повторил всё это ей. Затем он снова вернулся к Бобби, им обоим задавали вопросы, на которые они никак не могли ответить. Но всё же, хотя допрос велся мягко, он вымотал Алекса.

Ту ночь он провел в отдельной каюте. Шкафчик, кресло-амортизатор, дисплей. Ему даже вернули ручной терминал. Каюта была чуть больше, чем на «Роси», но крохотной в сравнении с апартаментами на Тихо, и чуть лучше, чем та, где он обитал после демобилизации из флота. Ему даже позволили записать сообщения для Холдена, Амоса и Наоми, хотя корабельная система проверила их перед отправкой. А после этого Алекс обещал себе, что будет избегать просмотра ленты новостей.

Прошли годы с тех пор, как он вдыхал воздух на корабле марсианского флота. От терпкого покусывания воздухоочистителей нахлынули воспоминания. Его первая командировка и последняя. Поначалу он не опознал нарастающую меланхолию. Горе. И страх. Вернулись все тревоги за команду «Роси», только во сто крат сильнее. Он представлял себя на корабле без Амоса. Или без Наоми. Или что никогда больше не увидит корабль, никогда не услышит голос Холдена. Через час после того, как он решил лечь спать, Алекс все-таки сдался, включил свет и открыл ленту новостей.

Сообщалось о нехватке продовольствия и медикаментов на Марсе. Ганимед снова контролирует свои доки и отправляет урожай на Землю. Группировка под названием «Фронт Акадии» взяла на себя ответственность за атаку, но это было опровергнуто почти сразу же после заявления. А на Земле начались беспорядки. Мародерство. Алекс выключил новости и оделся.

Он вызвонил Бобби, и она почти сразу же откликнулась. Где бы они ни была, но явно не в своей каюте. Стены находились слишком далеко, а голос отдавался эхом. Она откинула волосы с лица, щеки горели, и она сильно вспотела.

— Привет, — отозвалась она, вскинув подбородок в кивке.

— Привет. Не могу заснуть. Вот решил узнать, что ты поделываешь.

— Просто потренировалась немного. Лейтенант слегка меня подтянет.

— А они в курсе, что тебя недавно подстрелили?

— Думаешь, пара дырок заставит меня прекратить тренировки? — сказала она с такой свирепостью, что Алекс засомневался, шутка ли это. — Мне даже скафандр одолжили.

— Ты надевала бронескафандр после Ио?

— Неа. Так что это будет... Даже не знаю. Либо классно, либо настоящим кошмаром.

Алекс хихикнул, и она улыбнулась — как будто залила водой огонь своей ярости.

— Ты пойдешь сразу к себе в каюту или сначала заглянешь в столовую?

— Наверное, сначала перекушу. Встретимся там?

Для еды время неподходящее. Ужин смены альфа закончился, а обед смены бета должен начаться только через час. Бобби сидела за столом у дальней стены одна, перед ней — ручной терминал. Неподалеку — группа из трех мужчин и женщины, они болтали и время от времени бросали взгляды на Бобби. На Алекса накатило желание ее защитить, как на первых курсах университета, когда над одним из его друзей смеялась какая-нибудь группировка.

Он взял сэндвич с сыром, грушу с водой и сел напротив Бобби. Перед ней на тарелке лежали остатки мясного рулета с подливкой, а из терминала доносился знакомый голос.

«...он прослушает всё, о чем мы говорим, мать твою. Если хочешь во всех подробностях обсудить свои месячные, то лучшего шанса не будет. Он всегда неровно дышал к женщинам, а никто не любит любопытных, даже если это премьер-министр».

— Как она? — спросил Алекс, кивнув на ручной терминал.

Бобби выключила запись и нахмурилась на черный экран.

— УдручЕна и в унынии, я думаю. Но никогда этого не покажет. Именно этого она всегда больше всего боялась. И вот это случилось, а она даже не может отвернуться, потому что именно ей придется... это исправить. Только ведь это не исправишь, да?

— Думаю, что вряд ли.

— Нас везут на Луну.

— Я тоже так понял.

Что-то в голосе Алекса привлекло внимание Бобби.

— А ты не хочешь?

— Честно? Я хочу домой. Вернуться на «Роси», к команде, и мне всё равно, куда мы потом отправимся. Будет неплохо, если туда, где нас не обстреляют.

— Это было бы плюсом, — согласилась Бобби. — Не знаю, есть ли где такое место.

— Куча планет далеко отсюда. Мой опыт относительно колоний немного... противоречивый, но меня привлекает возможность начать всё сначала.

— Нет никакого нового начала, — сказала Бобби. — Все тащат с собой старьё. Если мы когда-нибудь и впрямь могли начать сначала, это значит вообще не иметь истории. А я не знаю, как это возможно.

— Но могу же я помечтать.

— В этом я тебя поддержу.

За другим столом двое мужчин встали и понесли подносы к утилизатору. Оставшиеся мужчина и женщина посмотрели на Алекса и Бобби и быстро отвели взгляды. Алекс откусил сэндвич. Жирный сыр и искусственное масло — как в юности. Точнее сказать, как воспоминание о том, как давно он был юным.

— Есть что-нибудь о тех говнюках, что в нас стреляли?

— Они еще сражаются с кораблями конвоя. Отходят, но не сдаются. Конвой не будет их преследовать, пока уроды не лезут к нам.

— Ну ладно.

— Тебе это кажется странным?

— Немного, — признался Алекс. — Выглядит как очень паршивая засада, как будто и не засада вовсе.

— Это из-за нас, — сказала Бобби. — Нас с тобой. Мы оказались в нужном месте в нужное время. Заставили уродов слишком рано вступить в игру. Если бы не мы, то погиб бы не только генеральный секретарь. Честно говоря, думаю, что именно поэтому с нами так хорошо обращаются. Смит понимает, что без нас всё было бы гораздо хуже.

— Наверное, ты права. Просто...

— Ты ждешь, когда же они сделают следующий шаг.

— Да.

— Я тоже. Все мы на нервах. А как же иначе? За одну ночь кто-то уничтожил большую часть человеческой цивилизации.

Эти слова настигли Алекса как удар. Он положил сандвич.

— Именно так, да? Я не знаю, кем мы теперь стали. Не знаю, к чему это приведет.

— Я тоже. Никто не знает. Но мы выясним. И кто бы это ни сделал, мы его найдем. Мы не позволим ему победить.

— И неважно, какую игру он затеял.

— Неважно, — согласилась Бобби.

Прямо сейчас умирают миллиарды, и никто их не спасет. Земля сломлена, и даже если выживет, уже никогда не станет прежней. Марс превратился в город-призрак, проект по терраформированию разваливается на куски. Чуждой цивилизации, пославшей протомолекулу, нет нужды уничтожать человечество. Она дала человечеству шанс уничтожить себя самостоятельно, чтобы уступить место новому виду. Алекс смахнул гневную слезу, а Бобби сделала вид, что этого не заметила.