Глава тридцать шестая

Холдену дико хотелось спать, но сон никак не шел. Максимум, на что его хватало — несколько часов утомительного забытья, от которого было только хуже. Он мог отправиться в свой номер на станции, но отказался. Пусть с гравитацией, прижимающей тело к матрасу, спать и удобней, но покидать свой корабль он не собирался. На шее и щеках чесалась щетина — он не помнил, сколько времени уже не брился. В течение рабочей смены жилось несколько легче: новый экипаж по кругу проверял все системы в поисках следов диверсии, не обнаруженных ранее. Было чем заняться, с кем поговорить. Когда они ушли, он пообедал на борту, попытался заснуть, затем принялся бродить по кораблю, словно в поисках чего-то, но чего — никак не мог вспомнить.

И потом, хоть разум настойчиво советовал этого не делать, он включил новости.

«После того, как станция Медина погрузилась в радиомолчание, связь со всеми колониями была окончательно потеряна. Остается лишь гадать, насколько правдива информация, полученная из колонии Фольквангр, об инопланетной активности в южном полушарии Нового Тритона...»

«Представитель портовой администрации заявил, что объявленный Ганимедом нейтралитет — это отражение значимости, а не политическое заявление...»

«На перехват уже отправились войска ООН, но до сих пор не ясно, находится ли премьер-министр Смит на борту гоночной шлюпки или же это попытка отвлечь внимание противника от стандартной схемы эвакуации. И.о. генерального секретаря Авасарала объявила о создании зоны безопасности на пути катера, и всем находящимся поблизости судам рекомендовано сместиться за пределы дальности стрельбы...»

Скорость света — это проклятье, подытожил Холден. Даже самые удаленные уголки обитаемой вселенной казались находящимися на расстоянии вытянутой руки, и обман был заразителен. Временной лаг между Тихо и Землей составлял меньше четверти часа, но на путешествие от одной точки к другой уходило несколько дней. Если Алекс или Наоми погибнут, он узнает об этом в течение нескольких минут. Выключив свет в каюте, Холден переключил каналы, прекрасно понимая, что даже если что-то случится, он ничего не сможет поделать. Казалось, он стоит на поверхности замерзшего озера, наблюдая, как подо льдом тонут самые дорогие ему люди.

Если бы все это происходило где-нибудь в другом месте — там, где он не мог ничего видеть — возможно, тогда он бы отвернулся. И заснул, и они бы ему снились. Когда раздался сигнал на терминале, он был рад звонку.

— Паула, — произнес Холден.

— Холден, — раздалось в ответ. — Не знала, по какому расписанию ты там живешь, переживала, как бы не выдернуть тебя с кровати.

— Ничего, — поспешил ответить Холден. Почему-то ему было стыдно, что он не спит. — Ничего, все нормально. Что там у тебя?

Хакер ухмыльнулась.

— У меня тут, можно сказать, неопровержимая улика. Могу переслать тебе отчет...

— Нет. То есть, да, давай, но я там хоть слово пойму?

Паула все так же улыбалась ему с экрана терминала:

— Я тут собиралась сходить поужинать. Давай пересечемся в «Ля Фромажери», я тебе все объясню.

Холден открыл карту станции. Ресторан находился не очень далеко. Если Наоми погибнет прямо сейчас, он узнает об этом, как раз, когда будет на месте. Или даже раньше. Он потер пересохшие, словно полные песка глаза.

— Идет.

— За твой счет.

— Да-да, выжимай из меня все соки, пока можешь. Скоро буду.

Ресторан был небольшим. Столики казались изготовленными из настоящего дерева, но почти наверняка использовался прессованный бамбук с местной станции гидропоники. Ни одно заведение со сколько-нибудь умеренными ценами не могло себе позволить материалы, полученные из живого дерева.

Паула заняла столик у стены. Скамья, на которой она сидела, подходила ей как раз, но когда сел Холден, его ноги едва достали до пола.

— Шеф, — кивнул Паула. — Я уже заказала.

— Не голоден. Что там у тебя?

— Гляди, — она передала ему ручной терминал.

На экране отражался структурированный программный код — секции внутри секций, повторяющиеся блоки, отличающиеся друг от друга настолько мелкими деталями, что они были почти незаметны. Холдену показалось, что он смотрит на поэму, написанную на незнакомом языке.

— И что это такое?

— Вот эти две строчки, — показала она, — разбивают магнитную ловушку. Вот это — набор условий, по которым активируется код. Доберись ты до девяноста пяти процентов, превратился бы в звезду. Если бы корабль находился в доке, а скорее всего, так бы и было, немаленький кусок станции взорвался бы вместе с ним.

— А новая программа? На которой сейчас работает корабль?

— Чиста, — ответила Паула. — Можешь начинать восторгаться моим умением найти две строчки недокументированного кода в программе управления магнитным полем двигателя.

— Я в восторге, — послушно сказал Холден.

— Спасибо, но это еще не самое крутое. Смотри сюда. Видишь эти переменные, равные нулю? Это параметры, которые не используются в системе.

— Ага, — ответил Холден. Судя по ее радостному выражению лица, он должен был о чем-то догадаться, но после такой бессонницы...

— Это универсальная программа. Хочешь взорвать корабль через шесть дней после выхода из порта — выстави вот это значение на полмиллиона секунд. Хочешь взорвать корабль при запуске бортовых орудий — задай здесь значение «один». Да тут почти десяток различных способов подорвать корабль, и их еще можно комбинировать.

— Ну, это любопытно...

— Да это, мать его, ключевая улика, — ответила Паула. — Отказ изоляции магнитных полей — вещь такая, следов не оставляет. По идее, такого происходить не должно, но происходит же. Принято считать, что это несчастные случаи. Бывает, что уж тут поделаешь — корабли иногда взрываются. Но эта программа — доказательство того, что кто-то намеренно создал инструмент для организации этих инцидентов, чтобы повторять их снова и снова, на любом корабле, в чьи программы получилось добавить этот код. У нас на руках — свидетельство того, что тысячи инцидентов, о которых никто раньше и не задумывался, на самом деле чистой воды убийство.

Ее глаза возбужденно блестели. Холден же почувствовал, как комок в животе стремительно увеличивается в размерах.

«Мне нужно уехать и кое-что сделать, — прозвучал в голове голос Наоми. — А тебе там делать нечего. Вообще нечего».

Неужели речь шла об этом? Неужели именно это она пыталась скрыть от него, от «Росинанта»? Если так, что бы это могло значить?

На него выжидающе смотрела Паула. Он не знал, как ответить, но сидеть в тишине становилось неудобно.

— Ну... круто? — сказал он.

Фред сидел за столом Драммер, облокотившись на него и положив подбородок на сплетенные руки. Судя по всему, устал он не меньше Холдена. Экран монитора показывал комнату для допросов и расположившихся в ней Драммер и Сакаи. Стол, обычно находившийся в центре между ними, был сдвинут в сторону, а сама Драммер откинулась на стуле, закинув ноги на стол. Похоже, заключенный и надзирательница дружно пили кофе. Сакаи чему-то рассмеялся и покачал головой. Драммер лукаво улыбнулась в ответ. Она выглядела моложе своих лет, и Холден с изумлением понял, что у нее распущены волосы.

— Это что еще такое? — спросил он.

— Работа профессионала, — ответил Фред. — Втирается в доверие. Она уже почти убедила Сакаи, что его наниматель без каких-либо проблем подорвал бы всю станцию вместе с ним. Как только он проникнется — будет весь наш. Ответит на все наши вопросы и еще попытается вспомнить что-нибудь, о чем его не спрашивали. Со временем. Фанатичней перебежчиков нет никого.

Холден скрестил руки на груди.

— Мне кажется, ты упускаешь из виду вариант «забить его гаечным ключом». Мне он нравится.

— Нет, не нравится.

— В данном случае готов пойти на исключение.

— Нет, не готов. Пытки — для дилетантов.

— Да ну? А я и не занимаюсь этим профессионально.

Вздохнув, Фред обернулся к нему.

— Знаешь, твой образ безмозглого вышибалы утомляет ничуть не меньше несгибаемого Бойскаута. Очень надеюсь, что колебательные движения остановятся где-то посередине.

— Безмозглого?

Фред пожал плечами.

— Нашел что-нибудь?

— Ага, но в последней версии программного обеспечения все нормально. Мы здоровы.