Не затем, чтоб дикой птицей
Петь, летя по белу свету,
Не бряцаньем струн гордиться
Я пришел на землю эту.
По земным иду дорогам,
Сын небес — рожден в народе,
Лишь затем дружу я с богом,
Чтоб вести людей к свободе.
И божественное пламя
Мне даровано судьбою,
Чтоб земными жить делами,
Человеческой борьбою,
Для того, чтоб скорбь народа
Тяжелей своей мне стала
И грузинские невзгоды
Душу жгли, как жар металла.
Коль от искры той небесной
Запылает мысль пожаром, —
Отзовется сердце песней,
Я спою ее не даром.
Мое перо, о дорогое, к чему нам слава?
Чему служили мы — тому ж послужим снова.
Бросать в народ благое слово дано нам право,
На гибель зла дано нам право взирать сурово.
Пускай сердца не знают наши! Мы знаем сами,
Что чист наш помысел и чисто стремленье наше,
Что нас вела дорога Картли былыми днями,
Что, страх забыв, идти за Картли — нет доли краше!
Пусть говорят: «Он о грузинах твердит худое,
Он не таит пороки наши, в нем дышит злоба».
То шум невежд! И только сердце поймет родное,
Что в злых словах любовь таится, любовь до гроба.
Тот удивительный народ,
Опять подвергшись пытке новой,
Для блага ближних вновь несет
Страдания венец терновый.
Пусть кровью мучеников вновь
Укреплено святое дело, —
Увы, великая любовь,
Ты пораженье потерпела.
Лежит поверженный у ног,
Зовет вселенной упованье.
Не ради ли него сам бог
Изведал крестное страданье!
Истории задержан ход,
И медлит обновленье мира.
А для тирана — праздник: тот
Опять вкушает сладость пира.
Славная родина, что ты сегодня грустна?
Ныне безвременье, но подойдут времена.
Старых не стало, зато молодые пришли
И восстановят величье любимой земли.
Родина, клад мой бесценный, зачем ты грустна?
Младшие выросли — крепкий, упорный народ.
Им ты всечасно предмет и забот и работ.
Им ты доверься, они не изменят тебе,
Доблестью их просияешь в превратной судьбе.
Родина, клад мой бесценный, зачем ты грустна?
Сердце широким гнездом их восторги таит.
Грудь их — защита надежнее всяких защит.
Чувства к тебе не изменит презренный обман.
Грудью вперед сокрушат они вражеский стан.
Славная родина, что ты сегодня грустна?
Ты горька, моя жизнь бесталанная,
Ты глуха, моя боль непрестанная,
Потому что мне стала желанная
Ненавистницею окаянного.
Ад в душе у меня. Смерть. Агония.
В одиночестве духом я падаю,
Но, когда предо мной посторонние,
Я креплюсь, и врагов я не радую
Незажившей, открытою раною.
Ты горька, моя жизнь бесталанная,
Ты глуха, моя боль непрестанная,
Потому что мне стала желанная
Ненавистницею окаянного.
Кто мне будет от муки защитою
И подаст руку помощи братскую?
В розах скрыта змея ядовитая,
Желчь в шербете моем, зелье адское
И кощунство в устах, речи бранные.
Ты горька, моя жизнь бесталанная,
Ты глуха, моя боль непрестанная,
Потому что мне стала желанная
Ненавистницею окаянною.
Умирать мне пора. Что ж я мешкаю?
С каждым годом ведь старость постылее,
Жар истлевший дымит головешкою,
И одною ногою в могиле я.
Вот и пристань моя долгожданная…
Ты горька, моя жизнь бесталанная,
Ты глуха, моя боль непрестанная,
Потому что мне стала желанная
Ненавистницею окаянною.
Я бессилен, мечты не сбываются,
Сам себе я смешон в этой немощи.
Дай мне, боже, уснуть, чтобы не маяться,
Без огня и любви цепенеющим.
Лучше смерть, чем тоска постоянная.
Ты горька, моя жизнь бесталанная,
Ты глуха, моя боль непрестанная,
Потому что мне стала желанная
Ненавистницею окаянною.