— Старший лейтенант Петренко! — раздался знакомый голос за спиной. — А вы что здесь делаете?

Обернувшись, увидел командование батальона практически в полном составе. Все трое стояли на крыльце модуля[45]. Впереди — майор Пост, за ним маячил Пол-Пот, сбоку отирался Почтальон Печкин. Именно он и озвучил идиотский вопрос.

— Вы в курсе, что уже не служите в нашем батальоне? — как-то неуверенно продолжил бывший начальник.

— Здравия желаю! — Невозмутимо, в упор не замечая Почтальона, Хантер приблизился к комбату и поднес руку к панаме, отдавая честь. — Прибыл из Союза по излечении в госпитале, решил проведать родную роту. — Он старался не смотреть на оторопелые физиономии его заместителей.

— Здорово, старлей, — с улыбкой пожал его руку комбат. — Как ты, в норме? Ох и задал ты нам задачку своим внезапным исчезновением с территории Афганистана! Но я к тебе претензий не имею, — майор покосился на замов, — и служить ты умеешь, и воевать. Так что, Александр, — впервые майор Пост назвал его по имени, — не обижайся, если что не так! — Он все еще не выпускал руки старшего лейтенанта. — Мне в Афгане еще год служить, — как бы невзначай заметил комбат, — буду рад видеть тебя своим заместителем…

Он развернулся и зашагал к штабу, едва не сбив с ног перепуганного капитана Бовсикова.

Пол-Пот с Почтальоном потащились за комбатом под сдержанные смешки четвертой роты. Ротный и взводные не хотели отпускать Хантера, всем хотелось поговорить, услышать из первых рук подробности его одиссеи. Из их реплик старлей заключил, что его исчезновение и статья о нем, внезапно появившаяся в «Комсомолке», успели обрасти всевозможными слухами и легендами: вплоть до того, что якобы сам генсек распорядился помочь «никому не нужному старлею».

«Никому не нужный» не стал особо распространяться и, пообещав хлопцам обязательно явиться на ночлег, направился в штаб соединения.

Перед штабом навстречу ему попались комсомоленок Маклаков в компании с двумя замполитами рот — Дубягой и Пещенко. Все трое куда-то спешили, на ходу что-то оживленно обсуждая. В другое время Хантер счел бы встречу с этой компанией негодяев и стукачей дурной приметой, но сейчас ему было не до того, чтобы считаться с приметами. К тому же он был настроен весьма решительно.

— Привет сводному оркестру барабанщиков! — приветствовал он троицу. — Вам бы сюда еще Гену Щупа — и сборная юниоров-сексотов в полном составе!

Те, ошалев от внезапной насмешки над их первоочередными задачами, неуверенно косились на Хантера, свалившегося как снег на голову, но помалкивали. Первым пришел в себя боевой помощник партии — комсомол.

— Ага, а вот и наш Хантер! — ехидно протянул Маклаков блеющим тенорком. — То есть, прошу прощения, «Никому не нужный старший лейтенант»! В штаб? Ну, иди-иди, там тебя уже ждут. — Он гнусно усмехнулся и указал на окна кабинета начальника политотдела. — И не только там. На «точке» обдолбанные дембеля тоже заждались, без тебя им ну никак! А то давненько ты у нас без взысканий по партийной линии гуляешь…

Троица зашлась каким-то шакальим смехом, с подвизгиванием.

— Не дождетесь! — рубанул Хантер, окидывая презрительным взглядом домашних любимцев Монстра.

— А это мы посмотрим, кто дождется, а кто нет! — недобро ощерился старший лейтенант Дубяга, некоторое время числившийся замполитом четвертой ПДР на пакистанской границе, но не успевший из-за него, Хантера, получить «заслуженную» боевую награду. — И на протекцию не надейся, никто тебе здесь не поможет, кроме Господа Бога…

— Это ты, внебрачное несчастье, — Хантер шагнул и оказался вплотную лицом к лицу с замполитом ремонтной роты, — по протекции живешь! На чужих должностях сидишь, чужие ордена цепляешь, мокрица… — Петренко уже несло. — Существуешь, паскуда, за чужой счет! Но ничего, не все коту масленица! Погодите, стукачи хреновы, я вам еще покажу, где козлам рога правят!.. Вот даю слово офицера, — его уже трясло, — если у меня на «точке» случится хотя б одно ЧП, — сам подам рапорт, чтобы меня отстранили от должности! А теперь бегите стучать, да поживее.

— Вот ты себе и сам приговор подписал! — вновь зашелся шакальим смехом за его спиной «сводный оркестр барабанщиков».

Взведенный, как сжатая пружина, Хантер вошел в штабной модуль. Тут-то и выяснилось, что бригадой командует совсем другой офицер — после ранения полковник Ермолов отбыл в Союз, а его место занял прежний начальник штаба подполковник Егоров. К нему-то в кабинет и направился строевым шагом старлей.

— А, «никому не нужный старший лейтенант»! — радушно улыбнулся новоиспеченный бригадир. — Ну как, очухался? Готов воевать? — Он пожал руку Хантеру и кивнул на стул — давай, мол, присаживайся.

— Так точно! Готов выполнить любую команду, товарищ подполковник!

— А как будешь строить отношения с бригадным ЧВС? — Комбриг сознательно не упомянул непосредственную должность Монстра. — Зол он на тебя до беспамятства. Кипятком малую нужду справляет!

— Моей вины в том нет! — спокойно заверил Петренко. — Что и подтвердила военная прокуратура. Поэтому намерен честно и добросовестно выполнять свои функциональные обязанности. Вот и все!

— Похвально. — Комбриг не стал вдаваться в детали. — Но смотри, рота тебе досталась — не сахар! Командир, капитан Темиргалиев, — держиморда еще та. На него постоянно жалуются то свои, то афганцы. Разберись на месте, что там происходит. Будет необходимость — заменим командира, подыщем подходящую кандидатуру. Вот хотя бы твоего Денисенко. Отличный офицер, хоть сейчас ротным назначай. Не без греха, конечно, — малость «прикрутил фитиль» Егоров, — да и Михалкин его терпеть не может. Но офицер достойный, с потенциалом! Так что имей в виду… А теперь — вперед, старший лейтенант. — Подполковник снова протянул руку. — Дел у меня сегодня — до черта. Удачи тебе во всем!

Покинув кабинет бригадира, Хантер, невольно напрягшись, постучал в дверь, за которой восседал Монстр — подполковник Михалкин, начальник политотдела. Затем вошел, убеждая себя на ходу держаться спокойно, взвешенно, рассудительно. Если получится.

— Ба, да это ж наш «никому не нужный»! — неискренне обрадовался Михалкин, поднимаясь из-за стола и направляясь к старшему лейтенанту. — Ну, здорово, здорово, Петренко! — Впервые за время Хантеровой службы в бригаде Монстр протянул руку младшему по званию.

Ничего не оставалось, как пожать. Впрочем, Александр не питал никаких иллюзий насчет истинных намерений Михалкина.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — по-уставному приветствовал он начальство. — Прошел курс лечения, прибыл к месту прохождения службы, здоров.

— М-да, недооценил я тебя, Петренко, недооценил, — задумчиво протянул Монстр, — ты у нас, оказывается, крутой перец!.. Ладно! — прервал он себя. — Переходим к делу. Ты уже в курсе, что принимаешь другую роту? — спросил он, следя за реакцией посетителя.

— Еще в Ташкенте узнал, — сблефовал Александр. — Десантно-штурмовая рота S-кого десантно-штурмового батальона, командир — капитан Темиргалиев, держиморда еще та, — повторил он с той же интонацией, как у комбрига.

— Владеешь информацией, — не скрыл удивления подполковник, — молодцом! Ты же понимаешь, — голос Монстра подозрительно смягчился, — что после ранения мы не можем тебя бросить прямо в бой, тем более что твоей персоной высокое начальство интересуется… — Начальник политотдела вешал лапшу не моргнув глазом. — Вот мы и решили тебя поберечь, направить, так сказать, на более стабильный участок партийно-политической работы. Я уже доложил в политотдел армии и лично подполковнику Заснину, что с тобой все в порядке, ты устроен, а промахи, допущенные замполитом парашютно-десантного батальона капитаном Бовсиковым и секретарем парторганизации майором Волком, успешно устранены. Кстати, оба этих офицера, — снова не моргнув глазом соврал Монстр, — получили вполне заслуженные взыскания.

«Как и ты, козья морда!» — отметил Хантер про себя.