Душой в отчизне воплощенный,
Я душу поглотил ее.
Одно с моей страной дано мне бытие.
Мне имя — Миллион. За миллионы
Несу страдание свое.
Как сын глядит безумными глазами,
Когда отца ведут на эшафот,
Так я гляжу на мой народ,
Ношу его в себе, как носит мать свой плод,
Люблю и мучаюсь, — а ты под небесами,
Извечно одинок, творишь неправый суд,
Караешь смертный люд,—
И справедливостью твой произвол зовут!
Но если правда все, что вера мне внушала
Едва ль не с колыбельных дней,
И возлюбил ты мир и любишь изначала,
Как кровное дитя, как плод любви своей,
И сердце чуткое меж грубых тварей билось,
Которых ты в ковчег укрыл от грозных вод,
И если сердце то — не мерзостный урод,
Что создан случаем и краткий век живет,
И если власть твоя не отвергает милость,
И люди для тебя не только скучный счет,
Что в книге записей, запутавшись, растет,
И если, господи, любовь в твоих владеньях
Не следствие простой ошибки в вычисленьях…
Молчишь! А я раскрыл всю душу пред тобой!
О, дай мне власть, молю! И малая частица
Того, чем гордости даешь ты насладиться,
Счастливым сделать бы могла весь род людской!
Молчишь! Пусть не душа, пусть будет ум владыкой!
Я первый из толпы людей тысячеликой,
Из сонма ангелов сумел постичь тебя.
Господь, разделим власть, ее достоин я!
Ответь, коль я не прав! Молчишь!
Но разве лгу я?
Чего не сломит мысль, то чувством сжечь могу я.
Ты знаешь тот очаг, что я в груди таю?
То — чувство. Жар его я разожгу до боли,
Я заключу его в тиски железной воли
И в пушку, как снаряд губительный, вобью.
Ответь, иль в естество твое стрелять я буду. Не обращу его в бесформенную груду —
Так сотрясу твой мир и сброшу твой алтарь. Мой голос полетит во все концы творенья,
И голос тот, гремя, пройдет сквозь поколенья. Я крикну: не отец вселенной ты, а…
Голос дьявола
Царь!