Поиск
СЦЕНА V
Келья ксендза Петра
Ксендз Петр (молится, лежа на полу и раскинув руки крестом)
Перед лицом твоим, господь, в твоих очах
Что я? Ничтожество и прах.
Но пусть ничтожен я, пусть ничего не стою,
Господь, я говорю с тобою.
ВИДЕНИЕ
Се лютый Ирод встал и жезл кровавый свой
Простер над Польшей молодой.
Что вижу? Крестные пути во мрак грядущий,
Дороги дальние через поля и пущи,
Все к полночи! — туда, в страну, где вечный снег,
Текут, как воды рек.
Текут! В конце одной — врата в затвор тюремный,
Другая — в рудники, к работе подъяремной.
А третья — в океан. Возки, возки по ним
Летят, как облака под ветром грозовым,
На север, в холод, в бездорожье…
Там наши дети, боже, боже!
В изгнанье, в цепи, в снежные гроба
Их гонит лютая судьба.
Ужели не спасешь невинных, вседержитель,
И с корнем истребить позволишь самый род?
Смотри, дитя спаслось, — растет
Народа дивный избавитель.
Кровь древних витязей… мать — из земли чужой…
А имя — сорок и четыре…
О господи! Скорей врата ему открой,
Да снидет к нам во благости и в мире.
Дай сил нам вытерпеть! Мой взор тиранов зрит.
Связали мой народ — ведут, о, страшный вид!
Не вся ль Европа нас влачит и топчет в прахе!
«На суд!» — вопит толпа и тащит жертву к плахе.
Там судьи без сердец, без рук, и это суд —
О боже, это суд!
«Галл, галл, пусть судит галл!» — душители орут.
Галл не нашел вины, но умывает руки.
А короли кричат: «Казни! предай их муке!
Кровь их падет на нас и наших сыновей.
Варавву выпусти, распни Христа скорей!
Распни — он кесаря покрыть хотел позором,
Распни — и кесаря судом обрадуй скорым».
Галл выдал — схвачены; невинное чело
Язвящим тернием глумленье обвило.
Он на кресте висит. Бегут глядеть народы,
Галл молвит: «Вот народ, узревший свет свободы».
Господь, я вижу крест, — и долгою тропой
Ему с крестом идти, — о, сжалься над слугой!
Дай сил ему, господь, — конец пути далече,
В длину Европы всей тот крест раскинул плечи,
Из трех народов крест, из древа трех пород.
На место лобное возводят мой народ.
«Я жажду», — стонет он, глотка воды он просит,
Но уксус Пруссия, желчь — Австрия подносит,
У ног Свобода-мать стоит, скорбя о нем.
Царев солдат пронзил распятого копьем,
Но этот лютый враг исправится в грядущем,
Один из всех прощен он будет Всемогущим.
Народ мой! Чуя смерть и голову склоня,
Он молит: «О, зачем покинул ты меня?»
Скончался!
Слышится хор ангелов. — Издали доносятся пасхальные песнопения, — наконец раздается: «Аллилуйя! Аллилуйя!»
Он к небу, к небу возлетел.
От легких стоп его развился Покров, как снег нагорный, бел —
Ниспал, и мир им облачился.
Но мой возлюбленный горе от нас не скрылся.
Лучи трех солнц лиют нам три его зрачка,
Простерлась над землей пробитая рука.
Кто он? Наместник он в юдоли скорбной мира.
Его я помню с детских лет,
Он возмужал в горниле бед!
Он слеп, но он парит средь ангельского клира.
Муж разума, в трех лицах он един И три чела имеет.
Простерта книга тайн над ним, как балдахин.
Его глаза — как огневицы.
Своим подножием избрал он три столицы.
И с неба, точно гром, его несется глас,
Он воззовет — и мир немеет:
Наместник вольности, он зрим для смертных глаз!
Он подчинит мирские троны
Своей великой церкви.
Народов и царей превыше вознесенный,
На три короны стал, но сам он без короны.
Народ народов — так его зовут,
И жизнь его — великий труд.
От витязей, гремевших в древнем мире,
И чужеземки — род его ведут,
А имя — сорок и четыре.
Вовеки слава! слава! слава!
(Засыпает.)
Ангелы (сходят зримо)
Из тела, как дитя из люльки золотой,
Мы вынем ясный дух, оденем в свет весенний,
Освободим его от плотских ощущений
И, в небо унеся от горести земной,
Отцу его дитя положим на колени,
Да подарит ему отцовскую любовь.
А пред заутреней, как прежде, дух невинный
Одеждой чистых чувств оденем голубиной
И, словно в колыбель, положим в тело вновь.
СЦЕНА VI
Роскошная спальня. — Сенатор ворочается в постели и вздыхает. Двое чертей у изголовья.
Первый черт
Пьян, а не хочет спать.
Сколько заставил ждать!
Скоро ль, подлец, заснешь?
Что под тобою — еж?
Второй черт
Сыпь мак в очи глупцу.
Первый черт
Заснет — кинусь, как зверь.
Второй черт
Вцеплюсь, как волк в овцу.
Оба
В ад его — сунем в печь, Будем змеями сечь.
Вельзевул
Эй, пошли вон!
Оба черта
Это кто?
Вельзевул
Вельзевул.
Оба черта
Ну и что?
Вельзевул
Дичь мне не распугай!
Первый черт
Пусть заснет негодяй —
Я задам ему сон!
Вельзевул
Если покажешь ад,
Как там жгут и коптят
Души, — от страха он
Может исправиться.
Он еще жив.
Второй черт (показывая когти)
Хоть раз
Дай позабавиться.
Что ты дрожишь над ним?
Если уйдет от нас,—
Хочешь, стану святым,
Буду крест целовать.
Вельзевул
Если начнешь пугать,
Нос нам натянет он,
Страшный напустишь сон —
Выпустишь птицу из рук.
Первый черт (указывая на спящего)
Что же, лучший мой друг,
Мой любимейший сын
Так и проспит без мук?
Нет, мы его прижмем!
Вельзевул
Цыц! Ты знаешь мой чин?
Я поставлен царем!
Первый черт
Ах, pardon[58] вы тут власть!
Вельзевул
Можешь на душу напасть,
Спесью ее раздуть,
В лужу позора пихнуть,
Общим презреньем жечь,
Общим глумленьем сечь.
Но о пекле — молчок!
Ну, летим, — скок, скок, скок!
(Улетает.)
Первый черт
Итак, я душу — цап!
А, негодяй, дрожишь!
Второй черт
Не выпусти из лап,
Хватай, как кошка — мышь!
вернуться
58
Простите (франц.).
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: