Поиск
Но с каждым часом злей жена.
Знай пилит мужа ночь и день:
«При доме злыдня не нужна,
Куда-нибудь старуху день».
То выла подлая как зверь,
То принималась косы рвать,
И как-то раз открыла дверь
И завопила: «Выбрось мать,
Не то уйду из дома я
И буду всюду день-деньской
Кричать, что гибнет, мол, семья,
А муж мой любится с другой».
Несчастный сын, кляня судьбу,
Старуху затолкал в мешок
И к лесу на своем горбу
Мешок из дома поволок.
Понурив голову, он шел,
Всё думал, чем в беде помочь.
А путь был долог и тяжел,
А с черных туч спускалась ночь…
В лесную чащу, в глубину,
В кромешной тьме принес он мать
И там под деревом одну
Ее оставил умирать.
Был страшен посвист ветровой
И воя волчьего тоска.
Решился сын идти домой,
Но вдруг услышал из мешка:
«Господь с тобою, мальчик мой,
О камень не споткнись, сынок,
Да вот мешок возьми домой,
Еще сгодится вам мешок».
272. Лейли и Меджлум**
Перевод С. Шервинского
Уснул Меджлум, и ему явилась во сне Лейли;
Он, снилось, ее полюбил, и его полюбила Лейли.
«Мать! Моя голова всю ночь по подушке мечется,—
Гурию рая вижу во сне.
Мать, благословляю грудей твоих молоко, —
Но ухожу, прощай, поброжу по белому свету,
Найду, приведу Лейли» —
Так родимой сказал Меджлум и ушел.
Шел, шел и пришел к роднику Бингёл.
Екнуло сердце: остановись!
В полночь, в самую ночь
Пришли кочевые к горе Бингёл,
Пришли кочевые, разбили шатры у горы Бингёл.
Уснула Лейли и видела сон,
Что полюбила Меджлума, что ее полюбил и он.
Да разольется над вами утренний добрый свет!
И над Лейли разлился утренний добрый свет;
Встала, взяла кувшин, к роднику за водой сошла.
«Ах, здравствуй, Меджлум, — сказала, — привет тебе!»
— «Тысячу благ и тебе! — сказал Меджлум.—
Возлюбленная моя, Лейли!»
Как очарованный
Меджлум смотрел на Лейли;
Как очарованная
На Меджлума смотрела Лейли.
Глаза Лейли — полночное небо,
А в нем два солнца горят.
Кудри Лейли на белую грудь
Черного шелка потоки струят.
Семь дней, семь ночей
Простояли они,
А им показалось: минуту
Стоят они.
Семь дней, семь ночей прошли,
И сказала Лейли:
«Меджлум, любимый,
Сердца моего господин,
Повели мне сойти к шатру
Отца напоить.
Завтра приду поутру».
Слова Лейли — что медовые вина Шираза.
На прощание руку Меджлуму Лейли подала.
Меджлум заплакал, сказал:
«Лейли, мое сердце, не уходи!
Ты, не ранив, убила меня.
Я тебе подарю Гиндукуш
До самого Чинмачина.
Твой стан — золотая башня,
Черная родинка у тебя на щеке.
Лейли безжалостная,
Не уходи!»
Лейли зачерпнула воды, ушла.
Остался Меджлум, следил издалёка
Сам не свой, рука на груди.
Ушла Лейли, ушла — и что ж увидала?
Кочевые задвигались,
Верблюдов навьючили, —
И ушла Лейли за шатром отца.
Пусть к добру надо мной осенние листья падут!
Пусть к добру над тобой посыплется зимний снег!
Пусть к добру для меня раскроется мак луговой!
Пусть к добру для тебя распустится роза весной!
Лейли однажды гулять пошла,
Увидала птиц в вышине,
Кликнула: «Птица, птица!
Ты, верно, летишь от Сипан-горы —
Значит, летела и мимо горы Бингёл.
Не видала ль Меджлума у родника Бингёл?»
— «Девушка, — птица ответила с неба,—
Да, я лечу от Сипан-горы,
Пролетала и мимо Бингёла.
У источника видела молодца-мертвеца;
Мясо его склевала, кости в кучку сгребла».
Косы Лейли распустила,
Волосы пеплом посыпала,
Пошла, подошла к роднику Бингёл,
Видит Меджлумовы кости среди цветов.
Плакала, плакала — и умерла
Над костями безжалостного
Меджлума.
Божьим велением
Оба звездами стали:
Не узнавший счастья Меджлум
И о счастье мечта — Лейли.
Одна засияла на южной,
Другая на северной стороне.
Божьим велением
Единожды в год
Сближаются звезды Лейли и Меджлума,
В тоске, в томленье
Целуются нежно.
И, расставшись, вновь переходят:
Лейли на место Меджлума,
Меджлум — на место Лейли,
На юг — Лейли,
На север — Меджлум.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: