— Мэди не говори глупости, — одёргивает меня Кендалл, но делает это мягко, будто бы разговаривает с загнанным зверем, хотя, наверное, так я сейчас и выглядела. — Мы любим тебя, и никогда бы так с тобой не поступили.

Никогда. Послушай нас. Всё это просто недоразумение и Джеймс обязательно всё объяснит тебе, — он рискует, делает шаг и хватает меня за плечи. — Успокойся. Я понимаю, что ты сейчас плохо соображаешь и у тебя в голове другая картинка и каша, но ты спроси сама себя, мог ли Джеймс так поступить с тобой? Ты, же знаешь его. Он не способен на такую подлость, тем более по отношению к тебе. И мы не способны. Он без ума от тебя и никогда бы не обидел тебя, — говорит он ласково, убеждает, но его слова ещё больше злят меня.

— Конечно же, ты защищаешь своего друга, — едко говорю я, не поддаваясь на его уговоры. — Это понятно. Это похвально. Но почему вы обманули меня? Стоп! Значит, вы не считаете меня другом? — слетает с моего языка.

Вижу, как Карлос закатывает глаза.

— Всё её понесло, — говорит он. Кендалл отмахивается. — Ты же видишь, что её понесло. Нам нужно что-то сделать, чтобы успокоить её и выбить этот бред из её головы, — шепчет он тихо.

— Так я ещё и бред несу, — возмущаюсь я.

— Мэди, послушай, — кричит Карлос, — мы пытаемся тебе помочь. Мы твои друзья и ни за что в жизни не причинили бы тебе боль. Тебя никто не обманывал. Прекрати придумывать то, чего на самом деле нет. Ты делаешь себе только хуже. У тебя истерика и твой разум несёт настоящую чепуху, — от его слов я расширяю глаза, но понимаю, что он абсолютно прав. — Просто успокойся, и пойдём домой, — продолжает он, уже снизив тон. — Тебе надо согреться, умыться, в конце концов, у тебя кровь идёт. Пойдём. Джеймс всё тебе объяснит. Он любит тебя и больше никого. Он просто сглупил, но не предавал тебя.

— Тогда почему он целовался с этой девушкой? — спрашиваю я злобно, потому что мысли об этом приводят меня в ярость. — Почему она назвала его девушкой? Почему? Ты можешь мне это объяснить? Можешь? — смотрю сначала на Карлоса, потом на Кендалла, а они молчат. — Не можете, — усмехаюсь я нервно, — тогда не надо мне здесь говорить про его любовь, — делаю шаг назад, чтобы снова убежать.

Снова боль в ноге, эта чёртова рана опять приносит мне дискомфорт. Чуть не падаю, но Кендалл успевает подхватить меня и снова, в порыве ярости я отталкиваю его.

— Не трогай меня, — кричу я и чувствую, как снова начинаю плакать. Злость уходит и приходит боль. — Как вы не понимаете, что я чувствую. Он целовал её у меня на глазах. Я же люблю его. Он же у меня один такой. Я жить без него не могу. Он не мог так поступить со мной. Не мог, — всхлипываю я и оборона неприступной девушки — ломается — и я рыдаю, осознав, если это окажется правдой, то я просто умру.

Слёзы льются по щекам и через мгновение, Кендалл прижимает меня к своему телу. Хочу вырваться, пытаюсь отпихнуть его от себя. Бью кулаками в грудь, но мой друг не поддаётся, только ещё крепче сжимает меня в своих объятиях, и я сдаюсь. Утыкаюсь в его рубашку и реву. Он гладит меня по спине.

— Ш-ш-ш, успокойся. Всё хорошо, — шепчет он тихо мне на ухо, и теперь я сама сильнее прижимаюсь к своему другу, ища поддержки. — Мэди, дорогая, ты просто должна успокоиться. Джеймс очень любит тебя, и он всё тебе объяснит. Мы обещаем.

Карлос подходит ближе, и я чувствую его тёплую ладонь на своей спине. Я позволяю своим друзьям вытащить меня из болота, которое я сама себе создала. Сама заставила свой разум поддаться на боль и не слышать здравый смысл. Сама позволила своему воображению придумать всякую чушь. Сама довела себя до истерики. А всего-то и нужно было, спокойно выслушать объяснения любимого человека, в надежде на то, что он найдёт себе оправдание. Мои эмоции не позволили мне выслушать его.

Ведь я доверяю Джеймсу. Он единственный кому я верю на все сто, а то и двести процентов. Я не должна была сразу бросаться в панику, но, как правило, женский мозг срабатывает быстро и верит в то, что видит, а ведь всему есть объяснение. Надеюсь, что у моего парня они тоже есть.

Только сейчас, немного успокоившись, я понимаю, что повела себя глупо. Настоящая дурочка, которая поддалась на шепот своих эмоций. Дура. Медленно отстраняюсь от Карлоса. Он не отпускает меня от себя.

Гладит по волосам и целует в лоб. По-братски. С любовью. Прикрываю глаза. Как же приятно, чувствовать его поддержку. Вытирает мои щёки. Открыв глаза, смотрю на Карлоса. Он с улыбкой заглядывает в мои глаза, понимая, что я полностью поддалась на их слова.

— Простите меня ребят. Я такая дура, — признаюсь я и слышу смешок Кендалла. — Спасибо вам. Вы самые лучшие.

— Глупышка ты наша, — бормочет Карлос беззлобно. — Пойдём уже отсюда, а то ты все здесь зальёшь своей кровью, — добавляет он с иронией, и я улыбаюсь. Он в свою очередь усмехается. — Пошли.

— Только не ко мне домой, — прошу я их. — Будет лучше, если я сначала приведу себя в порядок, успокоюсь, и уже потом поговорю с Джеймсом.

— Она права, — поддерживает меня Кендалл, глядя на Карлоса.

— Ладно, — соглашается он, — тогда поехали ко мне домой. Давай руку, — он забрасывает мою правую руку себе на плечо и обнимает за талию.

Я стараюсь крепче прижаться к телу своего друга. Мне тяжело идти, потому что отбросив душевную боль я чувствовала физическую. Нога пульсировала и не позволяла мне на неё наступать. Интересно глубокая ли рана? Наверное, да, раз меня на себе тащит Карлос. Мы медленно идём по тропинкам. Оказывается я добежала до парка, который находился довольно далеко от нашего с Джеймсом дома. Хотя сейчас я не была уверена, что это был «наш» дом. Мы выходим из парка, и Кендалл ловит такси. К счастью ночью в ЛА с этим проблем нет и через пару минут Карлос осторожно сажает меня внутрь салона.

Всю дорогу Карлос обнимал меня, а я, положив свою голову ему на плечо, прикрыла глаза и расслабилась.

Хорошо, когда у тебя есть тот, кто готов вытащить тебя из любой ситуации. Подъезжаем к его дому, пока Кендалл расплачивается с таксистом, своим автографом, Карлос вытаскивает меня из машины, и мы с ним направляемся к его дому. Передаёт меня Кендаллу, чтобы открыть входную дверь, но я скачу на одной ноге, и друг не выдержав подхватывает меня на руки.

— Кендалл, давай неси её сразу в ванную, чтобы можно было обработать рану, — бросает Карлос на ходу, идя на кухню. — Я принесу аптечку.

Кендалл кивает головой, хотя тот даже не смотрит, и несёт меня в ванную комнату на первом этаже. Осторожно сажает на мягкий пуф. Через несколько минут возвращается Карлос с лекарствами и с сухой одеждой. Садится передо мной на корточки. Разрезает мои и так уже порванные джинсы и добирается до раны. Нога рассечена вдоль голени, примерно сантиметров десять. Идёт кровь, и я чувствую, как она пульсирует. Не самое приятно чувство в моей жизни. К счастью рана не слишком глубокая и это позволяет моему другу заняться ей. Карлос медленно промывает рану, потом обеззараживает, и в этот момент я сжимаю ладонь Кендалла, которую он так любезно предоставил мне, в случае если мне будет больно. Я ойкаю и шиплю, а друг дует на рану, так как в детстве делала моя мама, когда я разбивала коленки. Это трогательно и помогает. Мажет мазью и перебинтовывает. Из него получился бы отличный врач. Карлос целует меня в лоб и хвалит за то, что я всё стойко выдержала. Затем парни уходят и оставляют меня одну, давая мне возможность привести себя в должный вид.

Я остаюсь одна. Хватаюсь за края раковины и медленно поднимаюсь. Нога уже не так болит, и я с лёгкостью удерживаюсь на обеих ногах. Поднимаю глаза и в зеркале вижу себя. Хотя мне кажется, что это совершенно другая девушка. Растрёпанные волосы, смазанная тушь, красные и опухшие глаза. Майка какого-то непонятного серого цвета, а джинсы порваны и тоже не отличались чистотой. Смотрю на ладони — они в царапинах. Кошмар. Я даже сама себя напугала.

— Да уж Мэди, нехило ты себя накрутила, — говорю я сама себе и включаю кран.

Умываюсь, стираю остатки косметики. Сбрасываю грязную одежду. У меня нет возможности воспользоваться душевой кабиной из-за ноги, поэтому просто губкой протираю своё тело. Вытираюсь мягким полотенцем и надеваю майку и спортивные штаны Карлоса. Они чистые, сухие и пахнут свежестью. Удивительно, как парень сам мог так следить за своими вещами. Расчесываю спутанные волосы, забираю их в хвост. Спустя полчаса на меня смотрит вполне приличная девушка, только немного бледная и краснота глаз указывает на то, что я плакала, но это лучше чем было до этого.