24 глава

Нездоровым ожиданием теперь полнилась простая и непритязательная жизнь Ларсона. Он был единственным человеком для Эммы, кто мог разделить ее участь и поддержать. Девочка с виноватым видом пыталась приободрить старика, который из последних сил отчаянно пытался стать опорой — шаткой, сыпучей и слабой, но опорой.

Это была странная семья. Старик и девушка, каждый день проживали, как последний и в этом таилась невероятная прелесть и горечь, которую окружающие принимали или за слабоумие, или за блажь, а непритязательные умы, которым приходилось быть свидетелями редкого симбиоза — бескорыстного и чистого, не могли мириться с очевидным и лелея свои немногочисленные извилины ставили клеймо извращения. К первым относились жильцы дома, в котором жили Эмма и Ларсон, а ко вторым примыкали обитатели ночлежки, потому что старик практически забыл туда дорогу.

Из Альберты вернулась Дебби Сандерс и если бы старик Гилмер не удосужился ее предупредить, что вернулась ее молодая благодетельница, то женщину, как пить дать, хватил бы удар, когда она по привычке вышла покурить на пожарную лестницу.

Дебби хмыкнула, когда увидела свою напарницу по тяжелым вздохам и долгим взглядам на горизонт. Эмма практически не изменилась, если не считать того, что взгляд у Эммы стал куда более тяжелым, чем у самой мисс Сандерс, которая за свою бурную жизнь повидала столько грязи, что городская канализация показалась бы стерильным местом, а тут еще совсем молодая девчонка… Молчаливая, грустная, с душой наружу. Видно ничего в ее жизни не изменилось к лучшему, не считая того, что в деньгах сирота больше не нуждалась.

— Рада тебя видеть, Эмма! Вернулась таки, — Дебби затянулась и с удовольствием выдохнула дым через нос. — Будешь?

Женщина протянула сигарету.

— Спасибо, у меня есть, — Эмма достала из кармана пачку и сунула сигарету в зубы.

— Держи! — Дебби протянула зажигалку

— Нет, я теперь так курю…, - Эмма и хотела бы пошутить, а Дебби почувствовала, как ее с головой накрывает жалость. Вид у девчонки был затравленным дальше некуда.

— Оооооо…Как я посмотрю, жизнь тебя до сих пор в тонусе держит. Как Ларсон поживает? Вы теперь, вместе живете?

— Да, — Эмма жевала сигаретный фильтр и завороженно смотрела на крыши домов.

— Это правильно, — Дебби кивнула и сделала затяжку, после чего залюбовалась своим ярко-красным маникюром и отполированный ноготь стряхнул лишний пепел. — Он хороший человек, души в тебе не чает. Это правильно… И ты молодец, что не не скурвилась от таких денжищ. Как я посмотрю, кое кто в них теперь забудет смысл слова «экономить». Ты поправилась немного, это хорошо, мужики не любят костлявых, чтобы они там не говорили.

Взгляд Дебби устремился туда же куда, смотрела девушка. Ее слова были лишены всякого сарказма и циничности. Мисс Сандерс говорила прямо и таким странным образом хвалила.

— Есть у этих бумажек жуткая способность вытряхивать из людей душу и радость жизни, как ни странно.

Эмма покосилась на Дебби и едва сдержала кривую усмешку.

— Да, да… Это я тебе говорю! Вот, когда ты мне заплатила за квартиру вдвое больше, так мой безмятежный сон по ночам почил с миром. Когда терять особо нечего, или все лишнее вложено в дело, это порядок. А когда у тебя на руках золотые горы, а в мире творится настоящее сумасшествие, в котором ты ничего не понимаешь, это прямая дорога к психиатру. В банк положить — так ведь проклятая инфляция не дремлет или банк прогорит, в дело вложиться, еще не известно, что с делом будет — налоги все сожрут. Я по старинке, прикупила пару развалюх в западном районе Куинса. Отремонтировала. Это мне понятно и знакомо, постояльцев неплохих нашла, до тебя им, конечно, далеко…

Дебби чуть не занервничала. Хотя Эмма всегда была немногословной, но теперь за ее молчанием таилось нечто пугающее.

— Хорошо, что ты приехала. Странно, что ты не перебралась в более приятное местечко, но все равно молодец. Душа не на месте у меня была из-за того, как ты резко отсюда уехала… Что-то слишком жестоко с тобой жизнь обходится, но ты, я смотрю, молодцом… И правильно! Только так и надо! Вот ты стоишь тут как ни в чем не бывало и хорошо. Только не рассказывай мне нечего, не хочу расстраиваться. Старая Дебби будет и дальше думать, что сиротка смогла вырваться из своих жутких проблем. Пусть даже я ошибаюсь…Окей?

Эмма вытащила сигарету изо рта и отправила ее в пустую стеклянную банку, которая служила пепельницей, она молча кивнула.

— А что нашел тебя твой ненаглядный?

От прозвучавшего вопроса Эмма вздрогнула.

— Это кто же?

— А у тебя их много? — Дебби криво усмехнулась. — Ну, красавец этот двухметровый! Ой, я когда его увидела, вот даже завидовать тебе начала. Если он тебе, в качестве воздаяния послан судьбой, то согласись, можно же и потерпеть. А? — Дебби закашлялась от дыма и заразительно рассмеялась, что даже слезы проступили на глазах и дешевая тушь немного размазалась. — Лучше бы я его не видела. Только деньги вложила, только сон вернулся, а тут такое…Такой!

— Это Вы про Ллойда?

— Про него, про него… Не криви душой, дорогая, по нашему району ему аналогов точно нет!

Заметно расслабившись, Эмма опустила голову, рассматривая улицу.

— Нашел, — в ее голосе не звучало той же радости, что и у Дебби. — Но он сейчас… Мы не встречаемся, то есть встречаемся, но по работе. У нас совместный проект.

— Ну-ну, — Дебби хитро прищурилась. — Значит все сама… В одиночку барахтаешься? Прям не поверю, что у тебя ухажера нет!

Эмма скривилась, давая понять, что ухажер может быть и есть, да все не то…

— Как я посмотрю, так ты совсем выводов не делаешь, Эмма. Это мир мужчин и умей ты хоть по воздуху летать, тебе никогда не сломать эту проклятую систему. Значит ты сама всего добилась… как же тут от проблем избавиться? Ни как! Вот тебе и слабый пол. У меня племянники — обормоты форменные, еле учатся в школе. Избаловали их мать с отцом. Это сестра моя родная, вот только от нее вернулась из Канады. До сих пор в ушах звенит от криков, что у них дома целыми днями стоя. Вот не будет с пацанов толка, если они опекать их будут. Тебе же, никто не помогает, а ты, вон как поднялась! Меня так и подмывает называть тебя «на вы». Вот смеху то было бы! А что? Ллойд до сих пор к Ларсону по воскресениям в шахматы поиграть приходит?

— Да, — давно уже не слушала болтовню Дебби, которая звучала белым шумом, будто радио.

— Ну, тогда, с воскресеньем тебя деточка! Оно уже завтра! Кстати, это ты там стены с утра дырявишь?

— Рамки вешаю, потерпите еще с часок?

— Может тебе подсобить? Один звоночек и примчится мастер на все руки!

— Справлюсь! Спасибо!

— Ну, как знаешь…

— Заходите, оцените работу. Чая попьем с бутербродами…

— Зайду! — Дебби тепло улыбнулась и зашла в дом.

Эмма постояла еще немного, наслаждаясь свежим воздухом и последовала примеру мисс Сандерс. Перекур подошел к концу и на сегодня перед ней стояла ответственная задача, которая должны была добавить последний штрих ее жилищу.

В прихожей на полу были разложены с пол сотни рамок из золоченого багета, самых разнообразных размеров и форм. Рамки были без картонной подкладки или стекла, они лежали на полу в строгой последовательности, где их раскладывала Эмма уже второй день, пока результат ее окончательно не удовлетворил. Дело оставалось за малым — сделать разметку на стене, просверлить отверстия под дюбеля и развесить своеобразный декор.

Ларсон вызвался проделать чисто мужскую часть работы и смело взялся за перфоратор, на что Эмма ответила категоричным отказом, подкрепив слова самым весомым аргументом, что, мол, не собирается терять единственного «родственника», который решил на старости лет сломать себе шею, слетев со стремянки.

А потому старик сидел насупившись за кухонным столом и перебирал ворох корреспонденции, адресованной Эмме, львиную долю которых составляли приглашения на всевозможные вечеринки, банкеты, благотворительные ужины и прочие светские мероприятия. Ньюйоркский бомонд жаждал новых зрелищ и количество сплетен на счет Кейто и Селестино превзошли все мыслимые пределы.

В перерывах между пронзительным звуком сверления, Ларсон пытался убедить свою «внучку», что компанию дряхлого старика едва ли можно назвать удачным вариантом провести вечер молодой девушке и не плохо было бы ради интереса принять хоть одно приглашение. Эмма по обыкновению, выполняла творческую работу, нацепив наушники, но громкость была отрегулирована так, чтобы она могла слышать ворчание старика и периодически отвечать очередным отказом.