10 глава

Эвери Фишер Холл, был расположен в Линкольн плаза. Этот грандиозный культурный комплекс включал в себя 12 зданий.

Ночью, величественные фасады из золотистого мрамора, подсвечивали и казалось, они изнутри сияют теплым пламенем, будто гигантские камины.

Вот уж действительно светоч, во всех смыслах.

Ллойд частенько выбирался сюда, чтобы насладиться джазовой и классической музыкой. Филармонический оркестр считался одним из лучших в штатах.

Театр его не так прельщал. Там были слова, чувства, балансирующие на грани, неправдоподобные, утрированные, каких никогда не бывает в реальной жизни. Музыка была Ллойду намного ближе, она никогда не навязывала определенных переживаний, вытягивая из души каждого тонкие нити с нанизанными на них переживаниями, спрятанные настолько глубоко, что человек даже не подозревает о их существовании.

Эмма никогда не была здесь ночью. Мягкий, оранжевый свет сочился из огромных окон, которые делали здания невесомыми на фоне черного зимнего неба. Она замерла около фонтана, расположенного в центре архитектурного ансамбля, но Ллойд уверенно взял Эмму за руку и повел в сторону Метрополитен-опера.

Не стоит мешкать. Нас ждут! — его тихий густой голос едва заметным эхом разлетелся среди колоннады.

Кто? Все давно закрыто!

Я же обещал сюрприз, — без тени самодовольства Ллойд взглянул на Эмму любуясь, как мягкий свет плавно скользит по ее лицу.

Красивые брови девушки иронично изогнулись, она едва приоткрыла губы и покачала головой, выражая сомнение.

У тебя круглосуточный вип-пропуск или Питера Гельба хорошо знаешь?

Гельб птица гордая и любит порядок, а наш ночной визит явно не вписывается в его представление о последнем, — Ллойд подошел к центральному входу и к дверям с противоположной стороны тут же подоспел охранник, который важно кивнул. Мужчина распахнул двери. — Но с Джеймсом Ливайном я действительно знаком.

Эти слова не произвели на Эмму особо впечатления. Она восприняла сказанное как должное и Ллойд окончательно перестал понимать, что сможет ее удивить. Совершенно очевидным было, что для Эммы не чужды громкие имена и фамилии, но это было общение с высшим светом на правах человека, который будет привязан к сфере услуг и никогда не будет ровней. Что, впрочем, абсолютно не мешало и не коробило ее, вызывая невольное восхищение.

Добрый вечер, Стэнли, — Ллойд пожал руку охраннику.

Давно тебя не было, — темнокожий охранник широко улыбнулся.

Джеймс на репетиции?

А где же еще!? Загонял подчиненных совсем. Мисс, — важно кивнув в знак приветствия Эмме, охранник переглянулся с Ллойдом. Было заметно, что он сдерживался чтобы не прокомментировать ситуацию, но такт взял верх. — Ну, что ж проходите. И да, Ллойд! Правила ты знаешь!

Конечно.

Ну, тогда, желаю хорошего вечера!

Спасибо, Стэнли.

Эмма была рада, что внимание Ллойда переключилось на другого человека. То, как он на нее смотрел просто выбивало землю из под ног, а она и так на них едва держалась, колени дрожали и бывалая старая подруга неуверенность смазывала всю картину.

Морозный воздух улицы лишь на время прогнал жар, который буквально плавил все внутри.

Благо, что сейчас можно было отвлечься. Величественный холл, кружил голову высотой стен. Эмма никогда не ходила в театр, не видела ни одной оперы. Она любила музыку, но не понимала почему надо отдавать бешеные деньги, чтобы ее послушать, сидя на жестких креслах без возможности сменить композицию, если та не придется по вкусу.

В здании было тепло и мех, в который была укутана девушка быстро согрел, разрумянив щеки. Нащупав застежку, Эмма сняла манто погрузившись в изучение интерьера. Она любовалась классической отделкой, подмечая мелкие интересные детали и отмечая необычные подходы к отделке.

Здесь потрясающе красиво, — едва прошептала она, словно разговаривая сама с собой. Ее взгляд мягко скользил по барельефам, лепнине и колоннам, пока она снова не встретилась с глазами Ллойда и задержавшись на несколько секунд дольше смутилась окончательно. Его лицо было серьезным, он стоял излучая уверенность, силу, стройный и высокий, восхитительно красивый в элегантном смокинге.

Идем. Обещаю, тебе понравится, — его голос едва осекся.

Они медленно шли по длинному проходу в полной тишине, лишь издалека были слышны плавные пассажи музыки, которые разбегались по пустынным залам, наполняя их чем-то эфемерным и волшебным.

Кстати, как тебе Селестино? Удалось познакомиться? — Ллойд нарушил молчание.

О да! Удалось… Этот человек, просто апогей цинизма и вызывающей откровенности. А ты с ним знаком?

Пересекались несколько раз по работе, — уклончиво ответил Ллойд. — Да, Хьюго не любитель пустых светских бесед и даже в неформальной обстановке, он будто отсеивает невыгодных ему людей и не подпускает к себе ни на шаг. Как он сам любит говорить, у него каждая минута на вес золота.

Ллойд произнес это со странным выражением: то ли разочарование, то ли обида сквозили в его словах.

Да… Счет шел на минуты. Наш разговор проходил в странном ключе и я так и не поняла он меня оскорбил или похвалил.

Да… — Ллойд согласно кивнув. — В этом весь Хьюго Селестино. Ты разочарована?

Какой в этом смысл? Мои ожидания — мои проблемы. Мало ли что я там напридумывала у себя в голове, я стараюсь принимать людей такими какие они есть и грубость не самое худшее, чего можно ожидать…

Эмма схватилась за этот разговор, как за соломинку, которая ее едва удерживала от безумного желания не отрываясь смотреть на мужчину, который шел рядом. Он него потрясающе пахло, голос дразнил, а глаза сводили с ума. Но ведь красота для Эммы не в новинку. Она судорожно копалась в себе, желая найти нечто, что не давало ей покоя.

Стив, Мэдсен и даже Селестино в свои тщательно скрываемые пятьдесят… Они могли вскружить голову любой девушке и Эмма не чувствовала себя так странно, хотя любого из них можно было записывать в красавцы.

Но Ллойд таил в себе нечто не поддающееся описанию, это его странная сдержанность, удивительная манера говорить коротко и емко, ловко переплетая слова. Он держался, как истинный представитель высшего света, но не чурался здороваться за руку с простым охранником.

Ну, а как тебе сам прием?

Ох… Красиво, утонченно, разумеется, там был Мартин Брин, мэр, Анита Паклин и Джерард Сойер… Уже на них мои глаза едва не ослепли. Все было слишком, слишком…, - мимика Эммы снова ожила, плечи расправились, будто она забыла, что режим смущения включен на полную. — Слишком, понимаешь? Но не чересчур….

Ллойд тихо рассмеялся.

Понимаю.

Музыка становилась все громче и распахнув широкий позолоченные двери, Ллойд с удовольствием услышал, как Эмма ахнула.

Огромный зал был пуст, стройные ряды и портеры отдыхали от посетителей, а музыка витала и пропитывала воздух так, что казалось его можно мять руками.

Музыканты были одеты в удобную одежды, ни фраков, ни вечерних платьев. Дирижер стоял спиной к центральному проходу в джинсах, кедах и свитере.

У них сейчас новая программа, призванная открыть слушателям новые произведения. Некоторые из них весьма неожиданны, учитывая кто написал музыку.

Эмма почувствовала, как Ллойд наклонился к ее уху, стоя сзади. Он нашептывал ей слова тихим вкрадчивым голосом и его дыхание щекотало ей кожу, от чего внутри все стянуло в тугой узел, а из легких вышел весь воздух разом.

Музыка не прервалась ни на секунду, когда они вторглись на репетицию. Оркестр исполнял классическую композицию, которую Эмма ни разу не слышала. Пассажи волнами расходились и стихали, после чего пошли такты с более динамичным и тревожным ритмом.

Заметив, как кожа девушки покрылась мурашками, а из груди вырывались неровные, короткие вздохи, Ллойд с упоением понял, что видимое равнодушие Эммы, это способ контроля. Он прекрасно понимал, что его сюрприз удался по ее полуоткрытым в удивлении губам и неподдельному восторгу.

Благодаря небеса за то, что на них никто не смотрит, Ллойд с трудом вспоминал, что он там дальше напланировал. Сейчас он готов был послать ко всем чертям и свою командировку и целомудренные намерения.

Музыка стихла. Дирижер сделал некоторые замечания и последний отрывок оркестр проиграл еще раз.