У меня не совсем хорошо с головой. Во всех смыслах! Постоянно какие-то навязчивые идеи, нужно что-то делать, заполнять растущую внутри пустоту, но сколько бы с не работала, как бы не насыщала свои дни, мне не избавиться от этой тоски. Я тоскую за тобой и не надо думать, что я отношусь к тебе, с неким снисхождением и своди мое отношение к тебе к своего рода благотворительности. Ты моя семья. Отец, или дедушка… Сравнивать не с чем, но мне так думается, что это схоже. Я люблю тебя. Очень, очень сильно и я жалею, что не сказала это тебе лично. Но обязательно вернусь. Не так скоро, но вернусь! Придушу своих демонов, потом они опять оживут и мне придется научиться ладить с ними. Я учусь жить заново и я меняюсь, но обещаю, что ты этого не заметишь. Потому что только ты знал меня настоящую и никогда не пытался переделывать, только поддерживал и крепко привязал к этой жизни. Хотя насколько она отвратительна, настолько она бывает и прекрасно.

Там, где я сейчас живу просто потрясающе готовят. Я набрала уже шесть килограмм и это не предел.

Мистер Аклеус будет выдавать тебе деньги или снабдит тебя карточкой, если пожелаешь. Будь добр, тратить их, а не собирать…

И врач обязателен! Клиника самая лучшая в городе.

Прости, но ты должен дожить до того момента, когда я вернусь и мы заживем беззаботно и мирно, как семья. Это мое самое огромное желание. Не грызи себя переживаниями и сомнениями. Наслаждайся уединением, своими любимыми шахматами и книгами, хоть каждый день покупай себе новые.

Хотя, соседство с Дебби Сандерс ставит уединение под большой вопрос, но все же…

В этом мире, пропитанном ложными идеалами, главную роль всегда играли деньги. Те у кого они есть обретают настоящую свободу, которая, в основном, имеет достаточно уродливую форму.

Теперь и мы с тобой вполне свободны, хотя не испорчена настолько, чтобы вкусить ее в полной мере. Ох, уж эта мораль, как трудно от нее избавиться!

Пожалуйста, о письме никому не говори. Оно только для тебя, если мне нужно будет, я сама свяжусь и с Фло, и с Акри.

А кроме них меня больше совесть ни о ком не мучает.

Позволь себе все то, что хотел. Во все тяжкие мы с тобой не кинемся, но, если честно, от омаров у меня уже пошла сыпь. Ем их каждый день! Может, скоро надоест?

Постараюсь писать тебе чаще. Прости меня еще раз.»

С любовью Эмма.

''P.S. Ну и фамилия у тебя!''

Ларсон во всю шмыгал носом и вытирал катившиеся слезы краем рубашки. Он еще пару раз перечитал письмо, после чего долго сидел неподвижно. Слезы высохли на морщинистом лице, а сердце стало биться спокойнее и ровнее.

Старик аккуратно сложил письмо и засунул его обратно в конверт, после чего подошел к полкам с книгами и достав самую крайнюю книжку, вложил его между страниц. Невероятное облегчение накрыло его с ног до головы и Ларсон покосился на оставленные Аклеусом бумаги.

С широкой улыбкой на лице, он подошел к притихшей кофемашине, на которой уже горела зеленая лампочка и сделал себе большую кружку кофе. Прекрасный аромат освежил запахи витавшие в гостиной.

Ларсон присел на диван, с удовольствием отхлебнул горячий, горьковатый напиток и вернув очки на нос стал читать мелкий шрифт.

Помереть спокойно не дадут…. Мотайся тут теперь по врачам. Жди, когда приедет…

Слышалось тихое довольное бурчание, в тот момент, когда старик ставил размашистые подписи испытывая радость, на которую была так скупа его жизнь.