19 глава

Двери лифта почти закрылись, когда в просвет резко втиснулась рука. Механизм створок сработал и покорно распахнулся обратно. Хьюго с удивлением уставился на Ллойда, у которого разве что огонь из ноздрей не вырывался. Грэнсон совсем не запыхался и его грудь спокойно поднималась и опускалась от размеренных глубоких вдохов и выдохов.

Но Ллойд буравил взглядом только Эмму, будто кроме нее в лифте больше никого не было.

— Ты что-то забыл Ллойд? — Хьюго постарался скрыть раздражение. Ему совершенно не нравилась внезапно пронзившая догадка, что Эмма ему слегка недоговаривала на счет ее знакомства с семейством Грэнсонов. Тем не менее она была спокойна и ее невозмутимость заметно разбавляла усталость от долгого перелета.

Проигнорировав вопрос Селестино, Ллойд с силой приложил руки вновь к съезжающим дверям лифта.

— Эмма, — в его голосе звучала чуть ли не мольба и Хьюго уже не стал скрывать своего удивления. Вздернув вверх брови, с застывшим вопросом на лице он повернулся к девушке.

— Мы можем поговорить?

Мэдсен и Блэринсон не выказывали тревоги и старательно пялились куда угодно, но только не на Ллойда.

— Ллойд она слегка устала, может в другой раз? Поверь у вас двоих будет уйма времени для разговоров, — Хьюго искренне не понимал почему Эмма молчит и это окончательно завело его в тупик.

Ее замершая фигура пришла в движение, она повернула голову, посмотрела на Хьюго и утешающе провела ладонью по его плечу. Не веря своим глазам Ллойд видел сколько теплоты было в этом простом жесте. Там было много всего и лицо Хьюго тут же смягчилось.

— Я догоню, дорогой, — ее тихий, мягкий голос прозвучал словно колыбельная, а черты лица на мгновение преобразились прогоняя тревогу и скользкие мысли из головы Хьюго.

«Дорогой?»

То, как обратилась Эмма к циничному итальянцу и какую метаморфозу претерпел его облик от этой нехитрой ласки, поразили Ллойда до глубины души.

Отступив на шаг назад Ллойд ждал пока Эмма выйдет из лифта. Уже в следующую секунду она вновь превратилась в подобие манекена, не сводя застывшего взгляда с лица Грэнсона дождаяась пока двери лифта окончательно сомкнуться.

Они стояли друг напротив друга и никто не решался заговорить. Точнее Ллойд не решался. Эмма наклонила голову и ее губы иронично изогнулись.

— Слушаю тебя. О чем ты хотел поговорить?

— Что это за цирк был? — Ллойд чувствовал, как его душит изнутри ярость и старался держать себя в руках, но слова все равно слишком громко прогремели в пустом коридоре.

— Как грубо! — усмехнувшись, ответила Эмма, всем своим видом показывая, что ее одолевает скука.

— Ты исчезла два года назад, ни потрудившись даже сообщить, что с тобой и где ты.

— Тебе?! А кем ты был для меня?

Что-что, а издевательской усмешки Ллойд не ожидал.

— Я искал тебя, — отбросив гордость искренне признался Ллойд, его голос прозвучал тихо и в этот момент ирония схлынула с лица Эммы.

— Какой смысл сейчас говорить об этом? Если разговор должен пойти именно в этом ключе, то не вижу необходимости его откладывать, тем более что он не будет долгим, — Эмма покачала головой и на секунду закусив губу, устало закрыла глаза и встряхнула левую руку, будто она у нее занемела. — Давай-ка мы перешагнем стадию отрицания и обойдемся без лишних и совершенно ненужных слов и перейдем к тому моменту, когда ты начнешь считать меня редкостной дрянью.

— Ты шутишь?

— Похоже, что я шучу?

Эмма выдала сказанное без тени сарказма, несколько раз сжав и разжав пальцы на левой руке.

— Но почему? Что с тобой случилось?

— Случилось то, что люди меняются и это единственно абсолютная истина, которую тебе нужно уяснить. Именно это и случилось со мной. Раньше я била себя грудь и кидалась на амбразуру, когда слышала, что деньги меняют людей до неузнаваемости. А теперь… Теперь я живое доказательство этому утверждению. Вот и все объяснение! Со мной не случилось ничего сверхъестественного и если ты надеешься на восхищенное хлопанье ресниц с моей стороны, всякий раз, как ты будешь появляться рядом, то, увы, эта опция тоже теперь недоступна. Той Эммы больше нет. Если тебе не хватает в жизни переживаний и трагичности, можешь считать, что она почила с миром, пустить скупую мужскую слезу и с чистой совестью ненавидеть меня. Ну, или как там принято у новоиспеченных коллег поневоле? Ведь ничего не было, Ллойд, о чем стоило бы убиваться. И я искренне сомневаюсь, что ты не спал и не ел эти два года, с тоской всматриваясь в горизонт, ожидая меня.

— Ты уверена? — Ллойд дал ей последнюю попытку обдумать высказанные слова.

— Да.

Она это сказала с холодной уверенностью, снова склонив голову, как это делают дети, когда устают от затянувшихся нравоучительных речей взрослых.

— Хорошо. Ну, что ж… В эту игру можно играть вдвоем.

Ллойд чувствовал, как его начинает трясти от злости, а невозмутимость Эммы только подливала масла в огонь. Она стояла так близко, что он чувствовал тепло исходящее от ее тела и тонкий аромат духов.

— Как угодно.

Эмма развернулась и нажала на кнопку вызова лифта. Стоя неподвижно она ждала звука удаляющихся шагов, но в коридоре воцарилась полная тишина и Эмма буквально чувствовала затылком горящий от бешенства взгляд Ллойда, который так странно было игнорировать.

Молча зайдя в лифт, Эмма повернулась лицом к дверям и не отвела взгляда от пронзительных глаз мужчины, который готов был придушить ее в этот момент голыми руками. Ллойд отчетливо читал на красивом лице этой женщины стойкое безразличие и не мог поверить в подобный исход его долгого ожидания и поисков. В голове роились слова, которые осторожно и не очень высказывали его родные и друзья, слова о том, что, возможно, Эмма не хотела, чтобы он ее нашел, просто потому что Ллойд Грэнсон был ей не нужен.

Это было ясно, как божий день… Впрочем, как и тот факт, что Грэнсоны были вовлечены в некую сложную игру, которая подразумевала даже не один итог, а значит, следовало быстрей разобраться с правилами и условиями, чтобы переломить ее ход.

У Хьюго Селестино было много недостатков, но подлость никогда не входила в их состав.

Несмотря на то, что Ллойд чуть ли не физически чувствовал, как в его спину медленно просунули лезвие острого ножа, название которому было разочарование, его сознание пыталось ухватить нечто ускользающее от понимания, что не давало ему покоя.

Эмма старалась дышать размеренно и глубоко. Дрожь в руке не унималась, а это не сулило ничего хорошего. Она не собиралась оставаться в роскошном номере отеля ''Four seasons'', где они с Хьюго провели эту ночь. Порознь конечно…

Это было немного непривычно, учитывая, что их странные отношения несли облегчение обоим. Облегчение и забвение, которое в противном случае достигалось только психотропными средствами или алкоголем. Ни то, ни другое… не оставляло выбора в будущем и вело к краху.

Двое взрослых людей, один из которых через несколько лет получит статус пожилого человека — просто старались жить в свое удовольствие, били по морде надоедливо лезущих к ним в голову демонов из прошлого и особо следили за общественным мнением.

Хотя демоны периодически одерживали победу.

Ад врывался в жизнь Эммы с новой силой, терзая болью и скручивая душу в замысловатые фантасмагоричные скульптуры. Против ада было только одно оружие — время.

Два года Эмма приноравливалась к новым условиям своего существования. Ее вольготной жизни, которая поступила в распоряжение девушки, после щедрой оплаты, многие завидовали. Хотя на самом деле, это сулило лишь другой уровень комфорта. И в аду можно привыкнуть жить. Монстры уже не пугали так как раньше, с ними можно было договориться, даже поговорить, не по душам, конечно…

В противном случае грозит — ярлык безумия, а этой роскоши Эмма не могла позволить себе. Пока.

Ее ум извращался, деньги открывали двери, за которыми прятался мир: порочный, странный, разнообразный, с огромным изобилием вещей, которые быстро превращаются в дурные привычки.

Тут главное не запутаться в выборе. Можно брать со всех столов дары, тут уже ограничений не было. Но кто же откажется от удовольствий, если даже во сне чувствуешь, как ломит и выворачивает кости, а мышцы, сводит до такой степени, что, кажется если сделаешь вдох, то они лопнут. А воздух нужен и дышать надо, и ты дышишь, чтобы не отпустить жизнь, которая вернулась к тебе, подарив цель…