20 глава

Медики не спеша закатывали носилки в машину, на которых лежал здоровенный парень одетый в спортивную форму. Его шею фиксировал специальный воротник и он только тихонько стонал.

Дороги были занесены под утро снегом толщиной в тридцать сантиметров и буря не собиралась заканчиваться. Неподалеку громко гудел огромный грейдер, расчищавший дорогу.

Пострадавшего накрыли одеялом и старались везти как можно бережнее, диагностировав перелом челюсти.

Это было неудачное утро для владельца спортзала Уилла Девертри. Медики решительно заявляли о необходимости вызывать полицию, но виновник столь серьезных травм крутился с виноватым лицом рядом и их пыл поубавился.

Девертри заверил, что это несчастный случай, но не словами. Общаться теперь он мог только с помощью жестов и парень, по началу, даже пытался смеяться, когда прокручивал в голове последовательность событий, которые были достойны лучших боев без правил.

Обычное утро, не считая снежных завалов, обычный ранний визит Ллойда Грэнсона, который не изменял себе и заявлялся затемно, но на этом привычное заканчивалось. Ллойд был аккуратен на тренировках, а в последнее время Уиллу приходилось его подначивать, чтобы удары выходили более ровными и четкими.

Сегодня в подобной стимуляции необходимости не было. Словно сорвавшись с цепи Грэнсон едва дождался, когда его тренер заберется на ринг и только Ллойд увидел перед собой боксерские лапы, на Уилла Девертри обрушился шквал ударов такой силы, что через минуту защитные рукавицы просто слетели и их пришлось привязать липкой лентой.

Похвалив своего ученика, Уилл тем не менее собрался и более осторожно повел комбинации, Ллойд послушно выполнял каждую команду, пока его взгляд не отключился от реальности, а удары стали мощнее и быстрее. Попытавшись его остановить Уилл пропустил сначала удар в солнечное сплетение, после которого молниеносно получил удар в челюсть и упал без сознания на ринг.

Только тогда Ллойд пришел в себя и тяжело дыша увидел, что натворил. Словно в тумане, он вызвал скорую, но снежные заносы растянули время прибытия почти на пол часа. Уилл к тому времени успел прийти в себя и тихо стонал, показывая на правую щеку, на которой уже надувалась гематома.

Неприятный случай был улажен, когда Ллойд поручил секретарю, обязанности которого на время отпуска Розы Альбертовны исполняла Рэйчел, уладить финансовый вопрос, выплатив Девертри щедрую компенсацию за нанесенную травму и вынужденный простой спортзала.

Судорожно обзванивая заинтересованных лиц, Рэйчел и не подозревала насколько у ее подруги Розы нервная работа. Шеф разве что молнии не метал, а на лишние вопросы и вовсе рычал словно раненный медведь.

Из конференц-зала «Грэнсон-корп» Оливия с сыновьями и Виктором отправились прямиком к ней в особняк, попутно вызвав семейного врача, чтобы миссис Грэнсон сделали успокоительный укол. Ллойд старался не выдавать своей ярости и сосредоточился на самочувствии матери.

Нужно было в спокойной обстановке обсудить случившееся и выработать стратегию. Лучше всех держался Виктор и его тихая, спокойная речь в итоге разрядила обстановку.

Очутившись дома, Оливия почувствовала себя лучше. Но самая странная реакция была у Стивена. Столкнувшись с трудностями, обычно, он начинал умалять их серьезность и твердо заявлял, что «Грэнсон корп» за всю историю своего существования пережила не один кризис.

Сейчас брат был бледный и напуганный. Стивен стремглав отправился в свою комнату и спустился только через час, приняв душ и переодевшись.

В то время, как Оливия немного успокоилась, а в столовой витал тонкий аромат травяного чая, Стивен, не обмолвившись и словом, направился к двери.

— Ты уходишь? — в голосе матери слышалось возмущение. — Сейчас?

Виктор отвернулся, чтобы Стив не увидел осуждения в его глазах, а Ллойд хмуро посмотрел на брата.

— Мне нужно немного развеяться.

— Очень своевременно! — в словах матери звучала горечь.

— Встречусь с друзьями, а вы пока обсуждайте до белых мух неизбежное.

Его слова сочились отчаянием и дождавшись того, что ответит ему мать он открыл дверь, запустив в холл рой снежинок, которые разносил сильный ветер и вышел из дома.

— Друзья на первом месте! Ничего не меняется! — процедил сквозь зубы Ллойд.

Оливия знала насколько старший сын болезненно переносил тот факт, что Стивен со школы был окружен своими сверстниками. Подбадривая Ллойда не воспринимать небольшую разницу в возрасте и присоединяться к шумным баталиям, от которых нередко страдал роскошный сад, Оливия каждый раз наблюдала одну и ту же картину — крики, беготня, брызги в бассейне и лидерские команды Стивена не нуждались в дополнении брата.

Ллойда всегда сторонились, сначала из-за его упорного молчания, потом из-за внешности — девчонки к нему липли, как мухи на сахарную вату. Братья стали более дружными только когда Ллойд вернулся из своей самоволки по Средней Азии. Он будто смирился и принял свои недостатки, пыл убавился, обиды забылись, ростки ответственности проклюнулись и негласно Ллойд стал главой семьи. Мать всегда в первую очередь советовалась именно с ним и ревность нашла себе новую жертву в лице Стивена, который пытался удержаться за свой вольготный, развязный образ жизни и доказать всему миру, что в его семье далеко не один гений.

— В чем-то он прав, — Виктор поторопился сгладить вновь вспыхнувшее напряжение. — У нас ничего нет против Селестино и если отбросить контекст, в котором нам было преподнесено предложение, то можно увидеть неплохие перспективы для компании. Не так ли, Ллойд?

Лингер заметил, что появление пропавшей два года назад девушки перевернуло внутри Ллойда все вверх дном.

— Стивен не справится с таким проектом без тебя, — Ллойд сморгнул надоедливые мысли и вернул оптимизм на место. Нет ничего хуже, чем выдавать желаемое за действительное…

— Он хотя бы осознает, что в целом, проект ему не по зубам, от того и будет выкладываться на все сто! Я уверен! К тому же у нас толковые сметчики и лучшие инженеры. Стив не привык прислушиваться к подчиненным, но сейчас у него нет права на ошибку и свой пыл он поубавит.

— Ллойд, — Оливия с тревогой посмотрела на сына и вопрос, который не давал ей покоя должен был прозвучать рано или поздно. — А если поговорить с этой девушкой, с Эммой?

Наблюдая за переменами в лице сына Оливия видела, что каждое ее слово это четкое отражение мыслей, которые распирали его голову.

— Кажется, они довольно близки с Селестино. Вероятно, что мисс Кейтенберг сможет прояснить с чего вдруг он так на нас ополчился.

«Близки!» — Ллойд упрямо отказывался принимать жестокую правду и слова матери пулями врезались в грудь.

Почему же до сих пор было так больно? Все страсти давно должны были сгинуть, но похоже его чувства к Эмме были неподвластны времени. Вместо того, чтобы размывать яркие воспоминания, которые успели зародиться за несколько мимолетных дней, оно до блеска отшлифовало тайник, в котором так удобно было хранить все, что Ллойд помнил о девушке из «ПеперКрим».

«Значит тогда она отправилась к Хьюго».

Перспективная работа! Наверняка, поездка была запланирована. Спонтанность была куда более неубедительным объяснением.

Неужели все так банально?

Что ж… Вполне понятным становилось ее поведение с Ларсоном. Отсутствие звонков, даже писем — Эмма, наверняка, просто забыла о том, что на другом конце океана есть несколько человек, которым ее судьба не безразлична. Это была самая настоящая погоня за финансовой независимостью, которая непременно упростит путь к заветной мечте о собственном деле. Логично, легко объяснимо и очевидно…

Хьюго щедрый работодатель и Эмма вряд ли сейчас нуждалась в деньгах, но редко что дается безвозмездно. Кусочки мозаики неохотно выстраивались в неприглядную картину. Деньги портят людей…И Эмма, судя по всему, вряд ли смогла избежать этой ловушки.

Она ни разу не попытаться связаться с….

«А с кем?»

«С чужим человеком, к которому проявила милосердие и пустила пожить в свою квартиру?»

Внезапная догадка вспыхнула и Ллойд торопливо достал свой телефон, чтобы проверить нет ли пропущенных звонков.

Не было. До воскресения тоже не стоило тянуть. Ллойд решил утром непременно созвониться со своим пожилым другом. Обмозговывая ближайшие действия, он по обыкновению сидел абсолютно неподвижно. Стоящая перед ним чашка было нетронута и легкая дымка пара уже не поднималась от напитка, который успел остыть.