Часть 2. Глава 12.

Когда морозы немного спали, а Дагнар сказал, что зима через полторы декады закончится и начнётся потепление, к нам с Дейдрой в гости пожаловала Мелея. Она давно уже не дулась ни на меня, ни на внучку за ту связь, в которую призывала не вступать, и присела у порога. Обрадованная Дейдра бросила зашивать мою рубаху и поставила перед ней кружку с водой и кусок хлеба, намазанный мёдом.

- Бабуля это тебе. Кушай.

- Спасибо, солнышко. Здавствуй, аниран.

- День добрый, Мелея. Что тебя к нам привело?

- Тебя элотан кличет, - сказала она. - Он очень слаб. Постоянно бредит и пребывает где-то между сном и явью. Впадает в беспамятство, потом просыпается и пытается встать. Больше не может засыпать без "дыма забытья". Для него он единственное лекарство.

- Он так плох? - спросил я и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Джон мне нравился. Хоть он никогда не рвался в бой, я испытывал к нему уважение. Он не был трусом. Он был самым настоящим прагматиком. Был рассудительным и уверенным, когда дело касалось общины, за которую отвечал. К тому дважды спас мне жизнь. Первый раз, когда приютил. Второй, когда сам получил ужасные раны. И я был многим обязан ему.

- Да, плох, - подтвердила Мелея. - Я боюсь, началось заражение. Он не идёт на поправку, а медленно угасает и только шепчет твоё имя. Я решила, что тебе пора с ним переговорить. Возможно, времени на это больше не будет.

- Спасибо, Мелея, - я принялся торопливо одеваться. - Я сейчас же отправлюсь к нему.

Я засунул ноги в тёплые ботинки, накинул тулуп и шапку и выскочил на двор. Добежал до избы знахарки и зашёл внутрь. Ненея сидела у изголовья кровати и вытирала пот со лба Джона.

- Здравствуй, аниран, - поклонилась она, увидев меня. - Он ждал тебя. Я не буду мешать. Подожду за дверью.

- Оденься. Там холодно, - дал совет я и она ему последовала. Кивнула, накинула полушубок и вышла за порог.

Джон действительно выглядел плохо. Небритое лицо вытянулось и осунулось. Тело было прикрыто несколькими шкурами, а руки, лежавшие поверх, дрожали. Совсем рядом на столике дымил чайничек и Джон иногда поворачивал голову и втягивал спасительный дым ноздрями.

Я вздохнул и присел рядом, чувствуя, как грудь сжимают тиски. Я понял, что он не выкарабкается. Сердце заколотило от жалости, а в глазах появились слёзы.

- Джон... Джон, ты слышишь меня? - его давно немытые волосы слиплись от пота, а голова, казалось, горела, когда я провёл рукой. - Держись, мужик. Ты справишься.

Он повернулся ко мне и посмотрел затуманенным взглядом.

- Иван, ты?

- Я, Джон.

- Скверные дела, Иван, - прошептал он. - Для меня...

- Погоди ещё. Не спеши себя хоронить. Организм победит. Ты только борись!

- Уже не важно... - еле выдавил из себя Джон и принялся искать мою руку.

- Как это не важно!? Да ты что!? Сражайся, твою мать! Без тебя у этих людей нет шансов! Ты должен жить хотя бы ради них!

- Я видел сон... - он всё-таки нащупал мою руку и крепко сжал. - И не один раз. Этот голос...

- Плевать на него!

- Погоди, послушай... Он перестал призывать тебя убить... Каждую ночь он шепчет другое... Теперь он требует, чтобы я передал свои силы тебе...

- Что-что??? Передал? Как?

- Он мне сказал, - голос Казинса слабел. Разговор давался ему тяжело. - Он мне объяснил... И я готов исполнить его желание...

- Разве это возможно? Мы же... Я думал...

- Сядь ближе, мой друг... Я устал... Я устал от этой боли... Я не справляюсь... Дай мне свою руку... Левую...

Джон втянул носом наркотического дыма, положил правую руку на прикрывающие тело шкуры и повернул ладонью вверх. Затем принялся левой искать мою руку и я протянул её.

- Знаки... В них весь смысл... - еле-еле прошептал он. - Они дают нам энергию... Но у меня её уже не осталось... Голос хочет, чтобы я передал тебе... Я исполню...

Он сжал моё запястье и прислонил руку к своей. Поелозил немного, чтобы мозоли оказались наравне с его мозолями и произнёс:

- Это всё... Тяни...

- Подожди, а что будет с тобой, Джон? - я попытался вырвать руку, но она словно примагнитилась. Двигалась одновременно с ладонью Казинса, как единое целое.

- Отправлюсь в отпуск, - улыбнулся он, а затем посмотрел мне в глаза. - Голос сказал, что из этого дерьма выберется лишь один... Запомни это, Иван... Теперь тяни...

Но я оставался недвижим. У меня не хватало сил. Не физических, моральных. Я увидел во взгляде Джона обречённость и это меня ужаснуло.

- Я не хочу больше страдать, - сказал он, заметив мою нерешительность. - С меня хватит... Помоги мне...

- Увидимся в рядах армии Фласэза, - не знаю, почему я так ответил. Эти слова родились неожиданно, но я почему-то был уверен, что в них есть глубокий смысл.

- Я думаю, он будет мне не рад... - сквозь боль усмехнулся Джон и закрыл глаза.

Я сосредоточил взгляд на его подрагивавшей руке и попытался поднять свою. Не вышло. Мне показалось, что я не смогу справиться с тем весом, который она пытается поднять. Я сцепил зубы, поднатужился и потянул руку на себя. Между нашими ладонями начал пробиваться оранжевый свет, а вокруг задрожала деревянная посуда. Покатилась на столе и попадала на пол. Рука Джона безвольно лежала на шкурах, но я не мог её поднять. Я поднимал нечто другое. Расстояние между нашими ладонями увеличивалось, а пробивавшийся оранжевый свет усиливался. Я прищурился, когда он засиял ярче целого солнца, сжал зубы и добавил усилий. Неожиданно левая рука перестала испытывать нагрузки. Вырвалась и ударилась об деревянную стену избы. Раздался непонятный грохот, будто вся изба сотряслась. Чайничек упал, горелые листья высыпались, а уголёк моментально затух. Перед моими глазами левитировал крошечный оранжевый шарик. Он издавал гулкий электрический звук и кружился вокруг своей оси. Мои руки сами по себе начали подниматься и я не мог их остановить. Ладони замерли по обе стороны от шара и в следующую секунду я закричал от боли, пронзившей мою голову.

- Выбирай, - раздался всё тот же знакомый голос в моей голове.

Боль была такая, что я едва не потерял сознание. Еле разомкнул глаза, смотрел на оранжевый шарик и пытался понять, чего от меня хочет голос. Глубоко в сознании проскочила спасительная мысль. Я сосредоточился на правой руке и в следующую секунду этот шарик в неё вонзился. Ладонь словно раскалённая игла пронзила. Я вскрикнул, рухнул на колени, а в голове что-то взорвалось...

...Меня звали Джон Джейсон Казинс. Я родился в Соединённых Штатах Америки. В городе Хьюстон, штат Техас. Я рос стеснительным, меланхоличным, но добрым мальчиком. Старался ни в чём не отставать от сверстников, но они редко обращали на меня внимание. В колледже дела пошли куда лучше, когда я вырос из возраста издевательств. Закончил его, получил учёную степень и женился. Взял дом в ипотеку и жил как все: работал, растил детей, оплачивал счета.

Жизнь перевалила экватор, но меня всё устраивало. И на работе, и в семье. Я не лез на рожон и занимался только тем, что у меня хорошо получалось. Когда жена подала на развод и потребовала половину имущества, я не возражал. Не переживал, не волновался и понял, что остаток жизни проживу для себя. Детей я обеспечил и дал им путёвку в жизнь.

Я обновил гараж и купил Chevrolet Corvette . В тот день я проехал на нём не меньше сотни миль, наматывая круги вокруг города. Наслаждался поездкой, когда сухой ветер колыхал мои волосы. А когда остановился на безымянной заправке, улыбку с моего лица ничто не могло стереть. Я заливал бензин в семидесяти литровый бак и улыбался. Замечтался и не заметил несущуюся прямо на меня машину. Застыл, не в силах сдвинуться с места. А когда понял, что вот он конец, услышал удар и увидел яркую вспышку пламени...

...Я опять закричал, когда мимолётные картинки исчезли. Открыл глаза и увидел, что лежу на полу. Правая рука дёргалась, словно в судороге, пальцы выпрямились и, через мгновение, всё закончилось. Боль исчезла и я медленно поднялся на ноги. Посмотрел на правую ладонь и увидел аккурат под мозолью у мизинца маленькую чёрную точечку, формой напоминающую шестиконечную звезду. Чуть не задохнулся от накативших эмоций и осторожно согнул мизинец. Вокруг правого предплечья, в тот же момент когда я прикоснулся к метке, сошлось энергетическое поле. Я сжал пальцы в кулак и слегка нагнул вниз. Два длинных лезвия, принадлежавших ранее Джону, вылезли сантиметров на 20 от кулака. Я ощущал исходящую от них энергию и чувствовал их мощь.

- Невероятно, - прошептал я и тут же заметил Ненею, которая стояла в дверях и зажимала рот рукой. Она смотрела на меня, как на убийцу, и не могла вымолвить ни слова.

Я обернулся и посмотрел на Джона. Освобождённый от боли, он лежал на кровати и улыбался кончиками губ. Глаза его были закрыты, а лицо казалось умиротворённым. Чувствуя, как в глазах опять начали появляться предательские слёзы, я решительно утёр их и поднялся. Прикоснулся пальцем к пульсу на шее, но толчка не почувствовал. Затем склонился над ртом Джона и не услышал дыхания.

- Спи спокойно, 5-й аниран, - тихо прошептал я, когда всё осознал, и погладил его по голове. - Теперь ты свободен.

В истерическом визге зашлась Ненея. На дворе раздались голоса; к нам кто-то спешил. Ненея упала на колени у самого порога и рыдала навзрыд. Первыми к ней подскочили испуганные Мелея и Дейдра. Затем увидели меня с торчавшими энергетическими лезвиями и испугались ещё сильнее. Обе попятились назад и тащили за собой на снег верещавшую женщину.

Я прикоснулся к метке мизинцем и вышел за ними следом. Люди уже собирались и недоуменно смотрели на всю нашу компанию.

- Что случилось, Иван? - спросил Руадар, который только успел накинуть полушубок.

Я вздохнул, дождался, когда соберутся сразу все, и поднял руку, призывая к тишине. Затем сжал кулаки и активировал сразу и щит, и лезвия.