Глава 29. Потерянные

Я резко посмотрела вверх. Я снова слышала голоса.

Они доносились издалека.

Солнце поднималось, наполняя комнату золотым и розовым светом, более глубоким, чем тот, что окрашивал поля снаружи.

Я не помню, как оно садилось.

Однако я помнила еду. Я помнила, что мы ели больше одного раза... опять пришло время еды? Я не помнила, чья очередь помнить. Мы выработали какую-то систему, но вскоре уже её забыли. Я помнила, как мы смеялись перед холодильником, Ревик закрыл рукой мои глаза и заставил меня наугад показывать на контейнеры.

Я сидела у него на коленях, обхватив руками его плечи.

Ревик держал меня ещё крепче, чем я держала его, его пальцы впивались в мою спину, пока он удерживал свой вес на другой руке. Он читал меня, замедлялся, когда я приближалась к разрядке, дышал все тяжелее и продолжал использовать свой свет, чтобы держать меня на грани.

Наполовину прикрыв глаза, он стискивал мою кожу и кости, пока мой свет вплетался в него, и вот он уже впился зубами в моё плечо. Ревик издал надрывный стон. Я ощутила, что он теряет контроль.

Я понимала. Я снова делала это. Я чувствовала это.

Просила его... о чем-то.

По правде говоря, я уже ничего не могла с собой поделать.

Я чувствовала это в нем, буквально за краем моего зрения. Он был уверен, что не мог дать мне это, но я в равной степени была уверена, что он может.

В моем свете поднялось раздражение. Оно спровоцировало в нем очередную волну агрессии. Я постаралась успокоить его, но Ревик лишь крепче стиснул меня руками и всматривался в моё лицо светящимися глазами. Он спрашивал меня, сначала по-немецки, потом на каком-то незнакомом языке, лаская мою шею и подбородок. Наконец, он переключился на английский.

- ...Жена, - он целовал меня, говоря низким голосом, в котором звучала боль. - Скажи, что мне сделать... пожалуйста. D’ gaos. Элли. Пожалуйста. Пожалуйста, я хочу сделать это для тебя.

Но я не знала, как ему сказать. Я постаралась показать ему.

Я пыталась так же долго, как и он.

Я выгнулась ему навстречу, сильнее притягивая его своим светом, пока Ревик вновь не застонал.

Это не помогло. Я чувствовала, что он читает меня, и его боль лишь усилилась, когда я открылась. Казалось, он удерживал меня на грани бесконечно долго... сосредоточился на этой тяге в моем свете, останавливал меня, пытаясь найти это сначала во мне, затем в себе.

Он сделал это вновь, опять меня остановил, пока я не начала бороться с ним.

Где-то в этот момент я услышала их вновь.

Тревога ещё не проникла в меня.

Изменив угол, Ревик вошёл глубже, и это ощущалось ещё приятнее. Он терял контроль. Наслаждение исходило от него волнами, и мои ногти впились в его спину. Облегчение затопило меня, когда я увидела, как расслабляется его лицо, и осознала, что значит это выражение. Наши толчки сделались жёсткими, глубокими, не такими выверенными. Я прочла его снова, и Ревик открылся, вцепляясь в меня.

Когда в этот раз то складывающееся ощущение вернулось, я была так глубоко в нем, что Ревик не сумел остановить это, когда...

Все исчезло. Все, кроме шума крови в ушах и ощущения, которое я не могла контролировать.

Я закричала. Думаю, Ревик издал какой-то звук.

Это ощущалось так безгранично и невероятно приятно. Как минимум на мгновение я ощутила, как та интенсивность в нас обоих разжимается, превращается в нечто ошеломительно мягкое...

Ревик был рядом, когда я пришла в себя, все ещё держал меня, пока стихали последние судороги. Он целовал моё горло, бормотал в мою кожу.

- Я люблю тебя, - услышала я его слова. - Я люблю тебя, Элли.

Я хотела продолжить. Он ждал меня...

Но я вновь ощутила это - какое-то знакомое присутствие. Ещё больше незнакомых.

Я подняла голову с его плеча, все ещё стараясь выровнять дыхание и успокоить свой свет настолько, чтобы просканировать комнату. Все ещё баюкая меня в объятиях, Ревик повторил мои действия и помог мне посмотреть. На мгновение я затерялась там, глядя на него.

Линии его подбородка и скул выделялись, подсвеченные солнцем. Его глаза слабо светились, отражая тот же свет. Забыв, что меня отвлекло, я стала целовать его лицо, дёрнув его за волосы и впившись пальцами в его спину...

Затем что-то холодное прикоснулось к коже на моей шее.

Я повернулась, но ничего не видела сквозь свет в моих глазах. Они сделались ещё ярче, ослепляя меня. Пальцы Ревика крепко сжались на моей коже...

Руки появились из ниоткуда.

Я закричала в ужасе от того, что нас разделили. Сильные руки оттащили меня от него, поволокли по полу. Я выгнулась...

...и ударила кулаком кого-то, издавшего вопль.

Мой вопль эхом раздавался в пустом пространстве, напоминая крик животного.

Затем кто-то другой ударил меня по лицу.

Было больно. Я сморгнула слезы и осознала, что смотрю вверх, пытаясь сосредоточить взгляд на лице мужчины. Я не узнавала его черты, не могла сфокусироваться на них настолько, чтобы осмыслить происходящее.

И все же что-то здесь было знакомым. Это почти привело меня в чувство. Я нащупала его, постаралась оттолкнуть, но он лишь перехватил меня крепче. Я видела, как он смотрит на моё тело. Я видела лёгкую улыбку...

Затем маленькие ручки обвили мою шею и крепко сжали прежде, чем я успела сосредоточиться на их хозяине.

- Элли!

Он едва не задушил меня. Его глаза ярко светились в темноте, ослепляя меня. Я так сильно хотела, чтобы это был Ревик, но уже знала, что это не он.

- Все хорошо, - сказал он. - С тобой все хорошо, Элли!

Мне это снилось. Иначе и быть не может, мне это снилось.

Мальчик смотрел на меня в ответ, широко распахнув глаза на округлом личике. Его губа кровоточила.

Я ударила его по губам.

- Нензи, - выдавила я.

Мужчина рядом с ним заметно подпрыгнул, уставившись на меня.

Я едва обратила внимание. С трудом дыша, я вцепилась в рубашку мальчика обеими руками, чтобы убедить себя в его реальности.

- Нензи, где Ревик?

Круглое личико внезапно ожесточилось. Вокруг меня запорхали тени, почти физические. Они скользили между нами. Над этим я видела глубокие облака, знакомую мне золотистую долину.

Я слышала звуки. Глухие удары плоти о плоть.

Я закричала...

Я пыталась сдвинуться с места, ползти в ту сторону, где ощущала его, но боль парализовала меня, а светловолосый мужчина удерживал за горло. Я никогда прежде не страдала от клаустрофобии, но такое чувство, будто стены здания смыкались вокруг меня.

Я чувствовала себя так, будто они могут похоронить меня заживо, навеки оставить одну в темноте.

Скорчившись у стены возле ванной, я пыталась дышать, игнорируя пальцы, державшие меня за запястья, самолёты, летевшие по небу в моем сознании. Бомбы падали в темноте. Пылали здания. Я слышала крики монахов в горящих одеяниях.

Мальчик заговорил. Его голос звучал не громче шёпота, но я услышала его сквозь звуки вертолётов, крики, огонь... вой самолётов над головой.

- Элли?

Я уставилась в это круглое личико, подавляя слезы.

- Элли? - его пальцы сжали мою ладонь. «Элли, ты ранена?»

Я смотрела, как его глаза делаются ярче. Я знала, кто он, но он не мог здесь находиться. Он мёртв уже почти сотню лет.

Однако почему-то я не боялась. Чувство, которое меня захлестнуло, больше напоминало облегчение.

- Нензи? - сказала я. - Это правда ты?

Его свет вспыхнул, ослепляя меня в Барьере.

Я почувствовала, что моё узнавание тронуло его, почти обезоружило чувствами, и его облегчение окутало меня. По его лицу покатились слезы. Его губы задрожали, когда он окинул меня взглядом от лица до ног, медленно, словно запоминая каждую деталь. Он смотрел на меня со своеобразным благоговейным трепетом. Нет, не так.

Он смотрел на меня с любовью. Любовью столь интенсивной, что она причиняла боль.

От этого на мои глаза навернулись слезы.

Это должен быть сон. Я находилась в пещере Тарси. Все, что пришло позднее - плавание в реке, лошадь с красной мордой, глаза Ревика, светящиеся собственным светом, занятия любовью перед камином, наши тихие признания в темноте, все то, что я чувствовала и видела, чем я была - это не могло быть реальным.

- Нензи? - повторила я. - Где Ревик?

Свет маленького видящего коснулся меня, расходясь всюду, пока я не начала задыхаться. Ощутив внезапную вспышку желания защитить, я подозвала его к себе жестом.