Священник опустил глаза, забормотал благословение и поспешил к умирающему.

«И он тоже! – подумал Дик. – Тот, кто учил меня благочестию. Что же это за мир, если все, кто заботился обо мне, замешаны в убийстве моего отца? Месть! Увы, какая страшная участь – мстить друзьям!»

При этой мысли ему вспомнился Мэтчем. Он улыбнулся и подумал о том, где сейчас может находиться его необычный товарищ. После того как они вместе подошли к воротам замка Мот, мальчик куда-то пропал, и Дику даже захотелось переброситься с ним парой слов.

Примерно полчаса спустя, после того как сэр Оливер наспех провел обедню, обитатели замка собрались в зале на обед. Это было вытянутое помещение с невысокими потолками, его пол был устлан зеленым камышом, а стены завешены гобеленами с изображением свирепых людей и собак с оскаленными ртами. Повсюду висели копья, луки и щиты, в большом очаге пылал огонь. Вдоль стен стояли скамейки, покрытые ткаными коврами, посередине зала на столе дожидалась обильная еда. Однако к обеду не вышли ни сам сэр Дэниэл, ни леди. Сэр Оливер тоже не появился. Да и Мэтчема нигде не было видно. Дик начал даже волноваться, припомнив грустные предсказания Джека, и задумался, уж не стал ли его друг в этом доме жертвой каких-то козней.

После обеда он встретил старую миссис Хэтч, спешившую к миледи Брэкли.

– Добрая миссис Хэтч, – обратился он к ней, – скажите, где мастер Мэтчем? Я видел, вы повели его куда-то, когда мы пришли.

Старушка громко рассмеялась.

– Ах, мастер Дик, – сказала она, – до чего же вы наблюдательны!

– Нет, в самом деле, где он? – настойчиво повторил Дик.

– Вы больше его не увидите, – ответила она. – Никогда. Можете не сомневаться.

– Если так, – промолвил он, – я хочу знать почему. Сюда он пришел не по своей воле, как я. Кроме меня, у него нет здесь защитников, и я позабочусь, чтобы с ним ничего не сталось. В этом доме слишком много тайн. Меня эта игра начинает утомлять!

Но не успел Дик произнести до конца эти слова, как на его плечо легла тяжелая рука. Это был Беннет Хэтч, неслышно подошедший сзади. Движением руки он велел своей жене уйти.

– Друг Дик, – произнес он, когда они остались одни. – Вы в своем уме? Чем разгадывать тайны замка Мот, вам бы лучше на дне соленого моря оказаться. Вы расспрашивали меня, вы что-то выпытывали у Картера, вы испугали этого шута священника своими намеками. Ведите себя осмотрительнее, глупый вы человек. Когда сэр Дэниэл позовет вас, будьте благоразумны. Если вас будут спрашивать, постарайтесь следить за тем, что отвечаете.

– Хэтч, – сказал Дик, – почему я чувствую злой умысел?

– Если не образумитесь, скоро вы почувствуете запах крови, – ответил Беннет. – Я всего лишь предупреждаю вас. Это за вами.

И в самом деле, во двор вышел посыльный и направился к Дику с сообщением о том, что его желает видеть сэр Дэниэл.

Сэр Дэниэл был в зале. Дожидаясь Дика, он сердито расхаживал вдоль камина. Рядом не было никого, кроме сэра Оливера, который скромно сидел в углу, перелистывая требник и нашептывая молитвы.

– Вы посылали за мной, сэр Дэниэл? – спросил юный Шелтон.

– Да, посылал, – ответил рыцарь. – Что мне доносят?! Неужели я был таким плохим опекуном тебе, что ты решил очернить мое имя? Или же, увидев мое временное поражение, ты решил перейти на сторону врага? Клянусь Небесами, твой отец не был таким! Он не отрекался от товарищей, он всегда был рядом, хоть в ненастье, хоть в хорошую погоду. Но ты, Дик, оказывается, друг на погожий день и теперь, похоже, ищешь повод порвать с друзьями.

– Боюсь прогневить вас, сэр Дэниэл, но это не так, – уверенно ответил Дик. – Я благодарен и по-прежнему верен вам там, где уместны благодарность и верность. Но прежде чем будут произнесены следующие слова, я хочу поблагодарить вас и сэра Оливера. Я обоим вам обязан очень многим, если не сказать всем. Я был бы жалкой собакой, если бы забыл это.

– Это хорошо, – сказал сэр Дэниэл, а потом внезапно разгневанно вскричал: – Благодарность и верность – всего лишь слова, Дик Шелтон. Мне нужны поступки. Когда мне тяжелее всего, когда имя мое смешано с грязью, когда меня лишили земель, когда леса вокруг моего замка полны людей, которые только и мечтают о том, как бы разделаться со мной, что проку в благодарности? Что проку в верности? Я остался почти один. Это благодарность или верность заставляет тебя вливать им в сердца яд и настраивать их против меня своими нашептываниями? Такая благодарность мне не нужна, избавь меня от нее. Но скажи мне, чего ты хочешь? Чего добиваешься? Мы собрались здесь для того, чтобы ответить на твои вопросы. Если тебе есть в чем упрекнуть меня, говори прямо.

– Сэр, – ответил Дик, – я лишился отца, когда был еще совсем ребенком. Но недавно я услышал, что он стал жертвой убийц. Я услышал (и я не стану того скрывать), что вы причастны к этому преступлению. И я не буду знать покоя и не смогу помогать вам с чистой душой, пока сомнения мои не разрешатся.

Сэр Дэниэл опустился на стул. Подперев подбородок, он какое-то время не сводил глаз с Дика.

– И ты полагаешь, я стал бы опекать сына человека, которого убил? – наконец спросил он.

– Извините меня, если ответ мой покажется вам неучтивым, – промолвил Дик, – но вы хорошо знаете, что попечительство – очень прибыльное занятие. Все эти годы разве не вы пользовались доходами от моих земель? И разве не вы управляли моими людьми? Разве не вы указываете мне, на ком жениться? Я не знаю, кто невеста, но наверняка этот брак будет выгоден вам. Снова прошу меня простить, но, если вы опустились до такой низости, как убийство доверившегося вам человека, почему не предположить, что вы способны на меньшее зло?

– Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, – сурово сдвинув брови, ответил сэр Дэниэл, – я не был таким подозрительным. А сэр Оливер, священник, – добавил он, – почему ты считаешь, что он замешан в этом?

– Верная собака идет вслед за хозяином, сэр Дэниэл, – сказал Дик. – Все знают, что священник шагу не ступит без вашего указания. Я говорю так свободно, потому что сейчас не время задумываться об этикете. Я готов к тому, что ответы на мои вопросы будут такими же откровенными, только пока не слышу ответов. Вы только сами задаете вопросы. Я думаю, вы догадываетесь, что таким образом только усиливаете мои подозрения.

– Я отвечу тебе откровенно, мастер Ричард, – молвил рыцарь. – Я был бы бесчестным человеком, если бы стал делать вид, что остался спокоен после твоих речей. Но я справлюсь со своим гневом. Приходи ко мне с этими вопросами, когда достигнешь совершеннолетия и вступишь в свои права, а мои руки не будут связаны опекунством над тобой. Приходи ко мне тогда, и я отвечу тебе хорошей зуботычиной, чего ты и заслуживаешь за подобное. Ну а пока ты можешь либо прекратить меня оскорблять, закрыть рот и встать на защиту того, кто тебя кормил и сражался, защищая тебя, либо… Дверь открыта. В лесу полно моих врагов… Иди.

Выражение, с которым были произнесены эти слова, их искренность поколебали Дика, и все же он не мог не заметить, что ответа на свой вопрос так и не услышал.

– Сэр Дэниэл, ничего на свете мне не хочется так, как верить вам, – сказал он в ответ. – Поклянитесь, что не причастны к смерти моего отца.

– Слова чести тебе будет достаточно, Дик? – поинтересовался рыцарь.

– Да, – ответил юноша.

– Я даю тебе такое слово, – сказал сэр Дэниэл. – Клянусь своей честью, клянусь вечным благоденствием моей души и говорю это так же честно, как буду говорить тогда, когда стану держать ответ за свои поступки перед Богом. Я не убивал твоего отца и не причастен к этому!

Он протянул руку, и Дик с готовностью пожал ее. Никто из них в этот миг не смотрел на священника, который, услышав эту священную и лживую клятву, привстал со своего места в ужасе и отчаянии.

– Ах, – воскликнул Дик, – ваше великодушное сердце должно простить меня! Я повел себя недостойно, когда усомнился в вас, но обещаю: больше я не буду сомневаться в вас.