– Ну вот, – довольно промолвил Лоулэсс. – Все, что нужно старому моряку, – земля под ногами, добрый огонь и полная кружка, да чтоб непогода была за окном, а в крыше ветер гудел! За «Добрую Надежду»! Легкого плавания ей!

– Это точно, – кивнул шкипер Арбластер. – В такую погоду лучше быть на берегу. Что скажешь, Том? Хорошо ты говоришь, приятель! Имени твоего я, хоть убей, вспомнить не могу, но говоришь ты хорошо. Легкого плавания «Доброй Надежде»! Аминь.

– Дикон, друг, – продолжил Лоулэсс, обращаясь к своему командиру. – Ты говорил, у тебя какое-то дело было? Займись, пожалуй, им сам, потому как я хочу посидеть со старыми друзьями. Не беспокойся, когда вернешься, мы никуда не денемся и, я ручаюсь, будем заниматься тем же самым. Мы, старые просоленные морские волки, не такие слабаки, как сухопутные крысы.

– Верно, ступай себе, парень, – поддержал его шкипер. – Мы с твоим добрым другом раньше вечернего звона отсюда не выйдем… Э, да чего там, клянусь Девой Марией, пожалуй, что можно и до утра задержаться! Понимаешь, когда человек надолго уходит в море да берега не видит, соль морская въедается ему под кожу. Из-за этого ему всегда хочется пить. Дай ты ему хоть целый колодец, и то мало будет!

Провожаемый такими напутствиями, Дик встал, попрощался со всеми, снова вышел на улицу и со всех ног помчался в «Козла и волынку». Оттуда он послал гонца к лорду Фоксхэму с сообщением о том, что к вечеру в их распоряжении будет надежный корабль, на котором они собираются подойти к дому на берегу с моря, а потом, собрав нескольких своих разбойников, бывавших раньше в море, вернулся в бухту на песчаную косу.

Шлюпка «Доброй Надежды» лежала на берегу в окружении множества других лодок и суденышек. Узнать ее было несложно: она была среди них самой маленькой и имела самые тонкие борта. Когда Дик и двое его товарищей стащили ее с берега, заняли места и принялись грести, она погрузилась в воду чуть ли не по самые края и при каждом порыве ветра, от каждой набежавшей волны раскачивалась так, будто вот-вот могла затонуть.

«Добрая Надежда», как мы уже говорили, стояла на якоре далеко от берега, где волны были еще сильнее. Рядом с ней, на расстоянии нескольких кабельтовых, не было ни одного судна, и, когда шлюпка подплыла к ней, кстати потемневшее небо и поваливший густой снег скрыли разбойников от посторонних глаз. Они мигом перебрались на борт, оставив шлюпку плясать на волнах. «Добрая Надежда» была захвачена.

Это было добротное крепкое одномачтовое судно, перекрытое палубой на носу и посередине, но открытое на корме. Оснасткой и парусами оно было чем-то средним между фелюгой и люггером. Похоже, что шкипер Арбластер возвращался из удачного плавания, так как трюм его судна был забит бочками с французским вином, а в маленькой каюте, под образом Девы Марии, свидетельствовавшим о набожности капитана, стояли запертые на замки сундуки и комоды, указывавшие на его богатство и осторожность.

Единственная обитательница судна, собака, принялась яростно лаять и кусать незваных гостей за пятки, но вскоре была отправлена пинком ноги в каюту и заперта там вместе со своим справедливым негодованием. Потом зажгли светильник и повесили его на вантах, чтобы судно было видно с берега. После этого они откупорили одну из бочек и выпили по кубку великолепного гасконского вина за удачу вечернего предприятия. А потом, когда один из бандитов начал готовить лук и стрелы, чтобы защитить судно от любого вторжения, его товарищ подтянул шлюпку к борту и спрыгнул в нее.

– Гляди, Джек, в оба, – сказал их юный командир, собираясь последовать за своим подчиненным. – Надеюсь на тебя.

– Пока мы тут болтаемся, – ответил Джек, – я ничего не боюсь. Как только мы высунем нос этой скорлупки из бухты… Чувствуете, как она трясется? Э-э, бедняжка услышала мои слова, и сердечко ее заколотилось в деревянных ребрах. Но глядите, мастер Дик, как портится погода.

Темнота впереди выглядела действительно угрожающе. Из густой черной пелены к берегу одна за другой неслись громадные волны, и каждая из них то медленно вздымала «Добрую Надежду» носом вверх, то обрушивала вниз с головокружительной скоростью. Клочья снега и пена кружили вокруг маленького судна и оседали на его палубе, и ветер зловеще гудел в его снастях.

– В самом деле выглядит устрашающе, – согласился Дик. – Но ничего, это всего лишь шквал, а шквалы не бывают долгими.

Но, несмотря на его слова, было видно, что его и самого пугают гнетущий вид неба и скорбное завывание ветра. Когда Дик спустился за борт «Доброй Надежды» в шлюпку и принялся изо всех сил грести в сторону берега, он набожно осенил себя крестным знамением и попросил Святые Небеса заступиться за тех, кто находился сейчас в открытом море.

На косе уже собрался десяток разбойников, и им было приказано без промедления переправляться на корабль.

Чуть дальше на берегу Дик увидел спешащего к ним лорда Фоксхэма. Лицо его пряталось в тени капюшона, а сверкающие доспехи были скрыты длинным плащом довольно убогого вида.

– Юный Шелтон! – сказал он. – Так вы в самом деле намерились выйти в море?

– Милорд, – ответил Ричард, – они расставили вокруг дома конников, поэтому теперь по суше незаметно к нему невозможно подобраться. После того как сэру Дэниэлу донесли о нашей ночной стычке, нам не остается ничего другого, кроме как положиться на ветер и попытаться подплыть к дому по воде. Выходя в море в такую погоду, мы бросаем вызов силам природы, но для меня важнее всего то, что это – последний способ добиться своего и спасти девушку.

– Что ж, – промолвил лорд Фоксхэм, – продолжайте. Я на всякий случай последую за вами, хотя, по правде сказать, с бóльшей охотой я лег бы сейчас в теплую постель.

– Идемте, – сказал Дик. – Я представлю вас нашему кормчему.

И он направился в сторону кабачка, рядом с которым назначил встречу своим людям. Кто-то из них дожидался у двери снаружи, некоторые не побоялись и зашли. Увидев там своего товарища, они выбрали места поближе к Лоулэссу и морякам. Эти двое, судя по их затуманенным глазам и неверным движениям, уже давно перешли границы сдержанности. Когда Ричард, а вслед за ним и лорд Фоксхэм переступили порог пивной, все трое тянули старую заунывную морскую песню и ветер вторил им скорбным воем.

Юный предводитель быстро осмотрел помещение. В огонь только что подбросили дров, и теперь из него валили клубы дыма, из-за чего дальних углов почти не было видно. Впрочем, и так не оставалось сомнения, что разбойников здесь намного больше, чем случайных посетителей. Удостоверившись, что его планам ничего не угрожает, Дик занял свое прежнее место на скамье.

– Эй! – воскликнул шкипер заплетающимся языком. – Ты кто такой?

– Я хочу поговорить с вами, мастер Арбластер, – ответил Дик. – Давайте выйдем на пару слов на улицу. И вот о чем мы будем говорить. – И при свете костра в его руке сверкнул золотой нобль[17].

Глаза моряка загорелись, хотя нашего героя он так и не вспомнил.

– Ну, парень, раз так, тогда я весь твой, – сказал он и повернулся к собутыльникам. – Вы посидите пока да выпейте еще, а я скоро вернусь.

И, взяв Дика за руку, он неровной походкой направился к двери кабачка.

Едва он вышел за порог, десять сильных рук схватили и скрутили его. Через две минуты его, связанного по рукам и ногам, с кляпом во рту, бесцеремонно забросили в ближайший открытый сарай. Затем та же участь постигла и его товарища Тома, и парочке предоставили возможность до утра обдумывать свое положение.

А потом, поскольку теперь можно было не таиться, последователи лорда Фоксхэма по заранее условленному сигналу собрались вместе и, без зазрения совести захватив столько лодок, сколько им было нужно, целой флотилией поплыли в сторону огонька, горящего на корабле. Задолго до того, как последний из них перебрался на палубу «Доброй Надежды», с берега донеслись гневные крики, свидетельствовавшие о том, что, по крайней мере, часть моряков обнаружила исчезновение своих шлюпок.