– У меня тоже большой убыток, – пожаловался другой. – Я тоже своего добра лишился, приятель Арбластер. На Мартынов день ограбили меня, забрали пять шиллингов и новую кожаную сумку… Девять пенсов за нее отдал!

Сердце Дика сжалось от услышанного. Раньше он и не задумался бы о судьбе бедного шкипера, которого пустило по миру крушение «Доброй Надежды», – столь безразличным в те времена было отношение дворян к имуществу и жизни тех, кто не имел родового герба. Но эта неожиданная встреча остро напомнила ему о том, как незаконно он завладел судном и насколько печальной оказалась его судьба, поэтому они с Лоулэссом быстро отвернулись, чтобы не быть узнанными.

Судовая собака, как видно, во время кораблекрушения уцелела и после этого вернулась обратно в Шорби. Теперь она стояла у ног Арбластера. Неожиданно она насторожилась, стала принюхиваться и вдруг сорвалась с места и со злобным лаем бросилась на ряженых священников.

Ее хозяин заплетающимися шагами пошел за ней.

– Эй, приятели! – крикнул он. – Не найдется у вас пенни для старого моряка, ограбленного пиратами? Еще в четверг я мог бы вас сам напоить, а теперь на дворе суббота, и я должен просить на кружку эля! Не верите? Спросите у Тома, приятеля моего. Семь бочек доброго гасконского, судно, которое принадлежало мне, а до меня – моему отцу. Дева Мария из позолоченного полированного дерева и тринадцать фунтов золотом и серебром. Эй, что говоришь?.. Да, верно! Я же ко всему еще и с французами воевал. Я в море перерезал больше французских глоток, чем любой морской пес во всем Дартмуре… Дайте хотя бы пенни.

Ни Дик, ни Лоулэсс не осмеливались произнести ни слова, боясь, что он может узнать их по голосу. Они беспомощно стояли на месте, как корабль на берегу, не понимая, что делать или на что надеяться.

– Ты что, немой, приятель? – спросил шкипер. – Ребята, они немые, – икнув, сообщил он своим товарищам. – Мне такая неучтивость не по душе. Если даже человек немой, он все равно отвечает, когда его спрашивают, я так думаю.

К этому времени моряк, которого он назвал Томом, а это был необычайно крепкий мужчина, похоже, что-то начал подозревать. Был он трезвее своего капитана, поэтому быстро шагнул вперед, грубо схватил Лоулэсса за плечо и спросил его, снабдив свой вопрос ругательством, что это он молчит, точно язык проглотил. Тут старый бродяга, решив, что все кончено, вместо ответа ударом кулака отправил моряка на песок и, крикнув Дику, чтобы тот бежал за ним, помчался по берегу.

Все произошло за какую-то секунду. Но не успел Дик и шагу ступить, как Арбластер накинулся на него и заключил в цепкие объятия. Том же, не вставая с песка, схватил его за ногу. А третий моряк замахнулся абордажной саблей.

Сердце юного Шелтона сжалось. Но не от опасности, которая нависла над ним в ту секунду. Ему стало ужасно досадно, что он, сумевший спастись от сэра Дэниэла и убедить лорда Райзингэма, оказался беспомощен перед старым пьяным моряком, тем более что был он не только беспомощен, но и действительно виновен, о чем громко, но, увы, слишком поздно говорила его совесть. Ведь в самом деле он украл и потерял корабль этого человека.

– Тащите его в кабак, хочу рожу его рассмотреть, – распорядился Арбластер.

– Ну уж нет, – возразил Том. – Нужно сначала в сумку его заглянуть, чтоб делиться ни с кем не пришлось.

Его обыскали с головы до пят, но поживиться оказалось нечем. Единственной стоящей вещью, которую у него нашли, оказалась печатка лорда Фоксхэма, которую они грубо сорвали у него с пальца.

– Ну-ка, поверните его к луне, – сказал шкипер и, взяв Дика за подбородок, грубо вздернул его лицо. – Дева Мария! – вскричал он. – Это же тот самый пират!

– А ведь верно! – воскликнул Том.

– Клянусь святой Девой Бордоской, это он и есть! – повторил Арбластер. – Ну что, морской ворюга, попался? – сказал он. – Где мой корабль? Где мое вино? Попался, злодей, теперь не уйдешь. Том, дай веревку, сейчас я свяжу ворюгу этого… Руки к ногам, как жареную индейку… Ох, и свяжу… А потом я его так отколочу!.. Так бока нагрею…

Так он продолжал приговаривать, скручивая руки Дика веревкой с быстротой моряка. Каждый моток он проверял сильным рывком и скреплял прочным морским узлом.

Когда он закончил, молодой человек уже походил на тюк и был совершенно беспомощен. Осмотрев пленника, шкипер радостно рассмеялся. А потом с размаху влепил ему оплеуху. После этого шкипер развернул Дика к себе спиной и, придерживая одной рукой, размахнулся и пнул его ногой. Потом еще раз и еще. Ярость взыграла в сердце Шелтона. Безумная, как шторм, ярость сдавила его горло, и он подумал, что умер, но, когда моряк, устав от своей жестокой забавы, бросил его плашмя на песок и повернулся к товарищам, самообладание мгновенно вернулось к нему. Это была минутная передышка. Прежде чем они снова начнут его пытать, может быть, он сумеет найти способ спастись, выпутаться из этого унизительного и фатального положения.

Тем временем, пока моряки держали совет, как поступить с пленником, Дик собрался с духом и довольно ровным голосом обратился к ним:

– Судари, – начал он, – вы совсем одурели? Небеса дают вам в руки возможность сделаться такими богачами, каких еще не бывало среди морской братии… Такую возможность, что сплавайте вы хоть за тридевять морей, а другой такой не сыщете… Но что, клянусь морским дьяволом, что делаете вы? Вы бьете меня?.. Как сопливые мальчишки? Но вы же бывалые моряки! Пропахшие солью и ветром, прокопченные смолой морские волки, которые не боятся ни огня, ни воды, которые золото любят не меньше, чем добрый окорок! Нет, я думал, вы будете умнее.

– Конечно, – сказал Том, – когда ты связан, ты будешь дурачить нас, куда ж тебе деваться!

– Дурачить вас? – повторил Дик. – Если вы олухи, это совсем нетрудно. Но если вы – ребята смекалистые (а я думаю, так и есть), то и сами поймете, где тут выгода. Когда я отнял у вас корабль, нас было много, мы были хорошо вооружены и защищены. Ну-ка, подумайте, кто может собрать такой отряд? Только тот, у кого золота полные карманы. И если тот, кто и так богат, выходит в море, не испугавшись шторма, подумайте еще раз хорошенько зачем? Не может ли случиться, что где-то припрятано какое-нибудь сокровище, а?

– О чем он толкует? – спросил один из моряков.

– Если вы потеряли старую посудину да несколько кружек кислого вина, – продолжил Дик, – забудьте про них, потому что этот мусор яйца выеденного не стоит, а лучше приготовьтесь к настоящему приключению, которое в двенадцать часов либо сделает вас богачами, либо погубит окончательно. Но поднимите меня и давайте зайдем куда-нибудь поблизости и выпьем по кружке, потому что мне больно и я замерз. У меня снега полон рот.

– Он старается нас одурачить, – презрительно произнес Том.

– Одурачить? – воскликнул третий. – Хотел бы я видеть того, кто смог бы меня одурачить. Тоже мне, хитрец выискался. Я не вчера родился. Уж я церковь по колокольне узнаю, но знаете что, приятель Арбластер, кажется мне, этот парень дело говорит. Может, и правда, пойдем послушаем его, а? Вдруг из этого что путевое выйдет?

– Я бы не прочь промочить горло крепким пивом, добрый мастер Пиррет, – ответил Арбластер. – А ты что скажешь, Том? Только вот в кармане ни гроша.

– Я заплачу, – вставил Пиррет. – Я заплачу. Хочется все-таки разобраться с этим делом. Я носом чувствую, тут пахнет золотишком!

– Нет! Если вы опять начнете пьянствовать, дела не будет! – воскликнул Том.

– Приятель Арбластер, слишком большую волю вы даете своему человеку, – промолвил мастер Пиррет. – Неужели вы позволите, чтобы вами командовал ваш слуга? Фи!

– Успокойся, приятель, – это Арбластер сказал Тому. – Суши весла. Хорошо идет тот корабль, в котором команда слушает шкипера.

– Ну тогда вы и командуйте, – сказал Том. – А я умываю руки.

– Давайте поставим его на ноги, – сказал мастер Пиррет. – Я знаю неподалеку одно тихое заведеньице, где мы можем выпить и поговорить.

– Если нужно куда-то идти, друзья мои, вам придется развязать мне ноги, – сказал Дик, когда его подняли и поставили, как колонну.