Тайлер: Подумал, что ты писала мне. У меня сломался телефон, и я всё ещё не заменил его.

Эм, на самом деле, нет – я и не думала о том, чтобы написать тебе.

Я: Я была очень занята, Тайлер. Я остаюсь здесь и желаю тебе всего наилучшего в будущем.

Тайлер: Лейла, ты серьёзно, чёрт возьми?

Его резкие слова застали меня врасплох. Понятия не имею почему. Дьявол, Тайлер в своём привычном алчном образе. Круз относился ко мне, как к королеве, и теперь я не согласна мириться с таким поведением мужчины. Внизу экрана задвигались точки, что значит, что он печатает и отправляет сообщение за сообщением.

Тайлер: Мне казалось, что я для тебя больше, чем просто секс-приятель. Боже, по крайней мере, я считал нас друзьями.

Тайлер: Знаешь, что? К чёрту. Я был с тобой последний год. Если для тебя это ничего не значит, то я, чёрт побери, хочу получить большее, чем просто хороший трах.

Мои пальцы покалывает в нетерпении вцепиться в его задницу. У него галлюцинации? Тайлер никогда не хотел «большего» – на самом деле, едва кончив, он всегда выбрасывал меня из кровати. Моему терпению пришёл конец. Нажав на окошко, я даю мудаку понять, что прочла его сообщения.

Мой горячий испанский темперамент просто-таки умирает от того, чтобы дать ему отпор. Тайлер перешёл границу. Временами мужчина покупал мне кофе – и, однажды, даже забрал мои вещи из химчистки. Если он считает, что это значит «состоять в долгосрочных отношениях» – тогда ему нужно проверить свою грёбаную голову.

– Скатертью дорога, псих – шепчу я.

Я не чувствую ни вину, ни стыд, но, особо не задумываясь, спустя несколько секунд отправляю его задницу в чёрный список, удаляя Тайлера из своей жизни.

– Лейла.

Подняв взгляд, замечаю Papi. А старый лис красив. Тёмные с проседью волосы блестят на свету, а роскошный спортивный костюм подчёркивает атлетическое телосложение мужчины – он всецело готов к вечеру боя. Он готов стать во главе своих парней, и повести их на войну.

– Papi, думаю, ты достиг статуса привлекательного старикана.

Покачав головой, мужчина провёл ладонью по волосам. Стоит приложить усилия – и он становится красавчиком. Мне казалось, что это никогда не произойдёт – его сердце всегда было разбито.

– Готова? – Papi опёрся на дверную раму.

– Я спущусь через двадцать минут.

– Не хочу, чтобы ты шла одна.

– Papi, – я закатила глаза. – Эш и его банда – всего лишь мудаки. Они не причинят мне вреда на публике.

– Тогда позволь мне [36] покинула нас…

Протянув руку, я сжимаю его ладонь, вынуждая замолчать. Боль в голосе отца убивает меня.

– Я бы не смогла гордиться тобой ещё больше, Papi. Дай мне ещё пару минут.

Быстро переодеваюсь, отказавшись от сексуального наряда. Сегодняшний вечер принадлежит Крузу – и ему нужно сосредоточиться. Посмотрев на своё отражение в зеркало, что висит на обратной стороне двери в ванную, я разглаживаю чёрную футболку с логотипом «Диабло» и поправляю свои брюки. Белые Converse и, стянутые в пучок непослушные волосы, дополняют образ.

Мы спускаемся в зал в тишине. Весенний ночной воздух бодрит, но вокруг нас витает атмосфера напряжения. Я сжимаю руку Papi, давая ему знать, что мы пройдём через это вместе – шаг за шагом.

Публика гудит в предвкушении. Бойцы, выход которых не запланирован на этот вечер, отлично справлялись с проверкой билетов и документов, подготовкой мест, когда мы переступили порог зала. Это хорошо слаженный механизм. Стоило Papi прочистить горло, привлекая к себе внимание, как все повернули головы в нашу сторону. Трудно не заметить, что мужчину переполняла гордость. Он посвятил годы и свою жизнь, потом и кровью создавая это место – сделав его своей отдушиной.

Я знаю, что Круз сейчас в раздевалке, но это всё равно не остановило меня от того, чтобы искать его взглядом. Мужчине предстоит ещё около дюжины подобных выходов, прежде чем он сможет побороться за титул Чемпиона в Вегасе. С условием, что выиграет все свои поединки.

Меня охватило неподдельное волнение. Оно словно шторм, грозит накрыть меня с головой. Теперь пришла очередь Papi сжимать мою ладонь в попытке успокоить. Бок о бок мы идём к краю ринга. Я заметила её только, когда уже стало слишком поздно – наш путь лежал мимо отца Эша и женщины, которая родила меня.

Аромат её парфюма с силой обрушился на меня. Всё тот же запах – я помню его со времён, когда была маленькой девочкой. Раньше мне казалось, что это самый сладкий аромат в мире – и я даже прокрадывалась в её ванную, чтобы украсть парфюм. Теперь во мне клубится отвращение. Я могу весь день говорить себе, что ненавижу её. И буду лгуньей. Как бы отвратительна не была эта история, маленькая девочка во мне всегда будет хранить в себе толику любви к своей матери.

Papi, наклонившись, убирает прядь волос от моего лица.

– Мы сделаем это.

Посмотрев на него, я прошептала:

– Te quiero [37].

Его смех эхом отбивается от стен, от чего в моих глазах появляются слёзы – и я призываю все свои силы, пытаясь их сдержать. Сосредоточься. Сосредоточься. Сосредоточься на сегодняшнем вечере, на бое Круза и проделанной Papi тяжёлой работе. Я чувствую её взгляд, прожигающий дыру в моей спине. И реагирую быстрее, чем успеваю подумать об этом. Обернувшись, я ловлю на себе взгляд женщины. У меня нет сил отпустить ладонь Papi – и, кажется, никогда и не будет. Я чувствую, как его тело поворачивается ко мне.

– Как ты смеешь? – Процедила я сквозь зубы.

В моём тоне нет и намёка на сожаление.

Встав, женщина перебрасывает свои длинные волосы на плечо, прочищает горло – но так и не отвечает мне.

– Ahora no, Layla [38] – прошептал мужчина.

– Ты. Малодушна.

Я не задумываясь выплёвываю каждое слово.

Papi и ещё один боец оттаскивают меня, но меня не остановить.

– Ты – ничтожество. Как ты спишь по ночам?

– Лейла. – Это единственное, что срывается с её языка.

– Не смей! – Я подхожу ближе к женщине, не в силах успокоиться. – Ненавижу тебя. Каждую ночь, когда твоя голова касается подушки, я надеюсь, что ты представляешь маленькую девочку, сердце которой разбила вдребезги. Ты – сука.

Я могла бы продолжать вечность. Но она того не стоит. С ошеломляющей скоростью я осознаю, насколько сильно сейчас сглупила. Дисциплина – не моя сильная сторона, и мне следовало высоко держать голову – но я не смогла.

– Мне жаль, Papi. Мне так жаль. – Поворачиваюсь к мужчине. – Я закончила с ней. Её присутствие здесь – это слишком, чтобы разрушить важный для тебя вечер.

Меня удивляет, что Papi обнимает меня, укрывая в своих огромных руках, позволяя спрятать своё лицо на его твёрдой груди – за столько лет, я пролила на ней так много горьких слёз. Он – единственная постоянная в моей жизни. Я чувствую, как папа прикоснулся губами к моей макушке, показывая этим свою любовь, даже несмотря на то, что я облажалась. Отступая, мужчина уводит нас от клетки.

– Они называют тебя грёбаным Боссом, а ты даже не можешь контролировать свою чёртову дворнягу. Надень на неё намордник.

Я узнала бы этот голос где угодно. Монти Чендлер – отец Эша, дьявол во плоти, который использует свои деньги, чтобы получить желаемое. Скажи эти слова кто-то другой – они бы уничтожили меня. Но, учитывая, что это Монти – мне всё равно. Мужчина груб, но и умён – он знает, куда ударить, чтобы сделать Papi побольнее.

Хватка отца становится ещё крепче, а его дыхание учащается. Он посвятил годы тренировкам, чтобы добиться этого для своего зала. Люди ненавидят, когда он в таком состоянии. Это не в его характере.

Отстранившись, я толкаю своего спутника в грудь.

– Papi, нет. Он того не стоит.

Он даже не сдвинулся с места. Я толкаю сильнее, и результат тот же. Боец, который был рядом с нами, хватает Papi под локоть, оттаскивая назад.

– Тренер: сердце, огонь и желание. – Боец ударяет себя по груди. – Сердце, огонь и желание.

Девиз зала. Он написан огромными печатными буквами на его стенах. Все бойцы придерживаются и сражаются под ним. Кажется, эти слова действуют на Papi несколько успокаивающе. К нам мчится Джаг, на ходу дерзко вздёрнув подбородок в сторону Монти, а после обхватывает своего тренера за плечи. И это действует. Его ноги двигаются. Я разочарована своим поступком.