ГЛАВА 17 ЛЕЙЛА

– Чем занята, сладкая?

Две сильные руки медленно обвили мою талию – дыхание мужчины защекотало кожу, а после он принялся покрывать мою шею нежными поцелуями.

– Рисую, – пискнула я.

Круз замер, заглянув через плечо, рассматривая мои труды.

– Что думаешь?

Повернув голову, я накрываю его губы своими, возвращая бойцу поцелуй.

– Это круто.

– Я перерисовала их с логотипа на твоих шортах. Хочу придумать что-то вроде эмблемы для зала. Обновить рисунки на стенах, разместить повсюду наше лого.

– Чёрт возьми, моя женщина умна и сексуальна.

Круз прижался пахом к моей попке, показывая, насколько ему это нравится.

Впившись пальцами в мою талию, боец развернул меня лицом к себе. В один миг я взлетаю в воздух, а в следующий – моя задница оказывается уже на стойке. Раздвинув мои ноги, мужчина прижался лицом к моей груди. Как после тех часов, что мы провели так же, как и большинство ночей, – наедине в зале. Я приводила дела в порядок, а Круз – тренировался.

– Неплохо для того, чтобы рисовать с этим уродливым гипсом на руке. Не могу дождаться момента, когда мне снимут его через несколько дней.

– Я и не подозревал о том, что у тебя есть такой скрытый талант, – пробормотал Круз, так и не подняв лицо от моих сисек.

Повернув голову, мужчина прикусил кожу на моей груди. И эти ощущения устремились аккурат к моему лону.

– Откуда на твоих шортах лого? – Спрашиваю я, изо всех сил пытаясь не потерять нить разговора.

Мы излишне хороши в том, чтобы отвлекаться от чего-либо на изучение наших тел.

– Мой отец, – пробормотал он.

Отбросив блокнот и карандаш, я провожу ладонями по его волосам, вынуждая мужчину взглянуть на меня.

– И? – Не сдаюсь я.

Когда дело касается его отца, Круз предпочитает отмалчиваться.

Пожав плечами, боец всё же уступает.

– Папе нравилось рисовать. Он был хорош в логотипах. Много лет назад, он нарисовал этот для твоего отца. И когда я присоединился к «Престолу Диабло», то решил разместить его на своих шортах в которых выхожу на ринг. Но даже не удосужился сделать это и с другими вещами.

Я взвизгиваю, но вовсе не от того, что Круз рассказал о своём отце. Часами я рисовала наброски логотипа, пытаясь сохранить первоначальный образ, не нарушив при этом авторских прав.

– У тебя есть оригинал?

– Где-то в моей квартире.

– Я могу использовать его? Это будет идеально.

– Ага.

– Как думаешь, твой отец был бы не против, если я немного подправила его кое-где?

– Это было бы честью для него.

Его глаза заволокло поволокой, а от эмоций, отразившихся в чертах лица мужчины, у меня заболело сердце.

– Правда?

– Да. – Кивнув, Круз выдавил слабую улыбку. – Ты бы понравилась моему отцу, Лейла.

Боец провёл кончиком носа вдоль линии моего подбородка.

– Он был удивительным человеком. Чёрт возьми, ему бы понравилось в Вашингтоне.

– Благодаря тебе, Круз, мне даже не нужно встречаться с ним, чтобы понимать, что он, без тени сомнения, действительно был чрезвычайным человеком.

Обхватив за шею бойца здоровой рукой, я надеюсь, что он принял каждое моё слово. Ведь они – чистая правда. Я сбилась с пути. Просто жила день за днём, но, вернувшись в родной город – нашла свой дом в этом мужчине рядом со мной.

Круз не проронил и слова. Схватив со стойки мои блокнот с карандашом, боец расположил их между нашими телами, а после – прижал меня к своей груди. В этом жонглёрском хаосе я едва успеваю обхватить своей загипсованной рукой его за шею, одновременно с этим оборачивая ноги вокруг торса возлюбленного, придерживая второй ладонью свои вещи.

Огромные ладони бойца накрыли мои ягодицы. Он – самый сильный из всех мужчин, которых я знаю. Я бы доверилась ему даже, если у него будут завязаны глаза и оружие в руках. Круз - защитник. Я поняла это ещё в тот момент, когда он обнял меня в больнице. В тот день я потеряла женщину, которую любила больше всего на этой планете, – но и приобрела новую любовь. Всё это так внезапно обрушилось на меня. Мужчина было потянулся к дверной ручке в свою квартиру, но я останавливаю его.

Слёзы. Из уголков моих глаз полились слёзы – и, наконец-то, это слёзы счастья.

– Я люблю тебя, Круз. Я так сильно люблю тебя, что это даже больно. Никогда я не чувствовала ничего подобного, и теперь мне страшно ночами от того, что я потеряю тебя так же быстро, как ты появился в моей жизни.

Вот оно. Я сказала это. Страх потерять то, что у меня есть. Из-за этого я не могу уснуть до поздней ночи. Ловлю себя на том, что смотрю на спящего Круза. Он так расслаблен и умиротворён. Положив ладонь на его вздымающуюся грудь, я молю Бога о том, чтобы он оставил этого мужчину в моей жизни. Я молюсь Богу, которого возненавидела за последние несколько месяцев.

Круз посмотрел на меня в оцепенении. Страх пронзил моё тело. Это слишком. Всё произошло слишком быстро. Я свалила на него слишком много, чтобы мужчина мог справиться с этим. Прижавшись своим лбом к моему, боец прикрывает глаза.

– Лейла, я тоже. Я не смог бы сказать это лучше. Ты понятия не имеешь, как сильно спасаешь меня.

Мужчина замолчал, а после повторил каждое слово на испанском.

Сладчайшая песня – и мне никогда не забыть её. Крузу всё же удалось открыть дверь в свою квартиру. Все мои принадлежности для рисования упали на пол. Нами овладела жажда ощутить это прикосновение обнажённой кожи к коже. Одежда хаотично опадает на пол. Круз укладывает меня на, ещё со вчера измятые нами, простыни на кровати. Опускаясь вниз по моему телу, мужчина ласкает и целует каждый дюйм моей кожи, пока не замирает напротив моих бёдер.

Сжав простынь, я выгибаю спину, когда он касается моего лона. Круз не останавливается пока я не начинаю извиваться, выкрикивая его имя и несвязные глупости.

В квартире-студии бойца витает вонь брокколи. Но едва ли это отвлекло меня от моих набросков. Стоило этому мужчине, от которого я без ума, рассказать, что лого на его шортах нарисовано руками его отца – дамбу прорвало. Я стала одержима своим проектом, составляя список одежды – майки, толстовки, тренировочные брюки и футболки.

– Детка, курица? – Повернулся Круз от столешницы.

На нём были только сексуальные чёрные боксеры.

– Пицца? – Наклоняю я голову к плечу.

– Курица в томатном соусе, – возражает он, и, схватив со столешницы тарелку, направляется к кровати. – Сосиски?

Пошевелив бровями, я отбрасываю в сторону свой блокнот.

– Никогда больше не спрашивай, mi amor [42] . Никогда.

Ничего не могу с собой поделать. Этот человек – ходячий оргазм, и он направляется прямо ко мне. Не важно, что я была с ним где-то с час назад. И когда я говорю, что была с ним – я имею ввиду три раунда с поразительными, крышесносными оргазмами. Он отдал всего себя – как на ринге, так и в зале. Чемпион до мозга костей.

На столешнице, рядом с Крузом, зазвонил мой телефон. Я проигнорировала его, а вот мой мужчина решил ответить.

– Привет.

Моё внимание привлекла затянувшаяся тишина. Я поднимаю взгляд на бойца, что, прислонившись к стойке, стоит ко мне лицом с дьявольской улыбкой на губах.

– Лейла занята в моей постели.

Я хлопнула ладошкой по губам.

– Тайлер? Хм, дай-ка, я спрошу у неё. – Круз отодвинул телефон от своего уха. – Детка, это Тайлер. Он хотел пообщаться с тобой.

Я широко распахнула глаза. С отчаянием помотала головой. Речь о случайном звонке. Я слышу, как негодует на той стороне Тайлер. Круз выводит его из себя, даже не произнося и слова.

– Понял, приятель. Теперь твоя очередь слушать меня. Не звони на этот номер никогда снова, чёрт возьми. Если не хочешь проблем – тебе следует уяснить это. Я – парень Лейлы, а ты можешь отвалить нахрен. Конец.

Круз закончил разговор, не дав Тайлеру и шанса ответить. Я так и не пошевелилась. Круз знает о Тайлере. Однажды ночью, когда никто из нас двоих не мог уснуть, я рассказала ему об этом. Мужчина разразился громким смехом.

– Думаешь, до него дошло? – Приподнял брови боец.

– Святое дерьмо. У меня нет слов.

Присев рядом, Круз поставил тарелку со своей здоровой едой на верхушку моих бёдер, а сам потянулся к своей тумбочке. Он вытащил из неё потрёпанный блокнот, уголки которого загнулись от многолетнего использования.