Мужчина молча положил его на мои колени. Я точно знаю, что внутри. Не раздумывая, подавшись к нему, я целую Круза в щёку. Провожу подушечками пальцев по гладкой серой обложке. Ничто даже не намекает на то, что таит в себе блокнот. Облизнув губы, я нервничаю от того, какое сокровище могу найти на видавших виды страницах. Вне всяких сомнений, это самый значимый кусочек прошлого Круза, который я когда-либо получу.

– Спасибо, – прошептала я, глядя в любимые глаза, в последний раз проводя рукой по обложке.

– Никогда не делился этим ни с кем. Это всегда было между мной и папой. – Круз отрезает кусочек от своей запечённой курицы. – Думаю, это был его способ сохранить для меня воспоминания. Что-то вроде отцовского альбома, и всякое такое дерьмо.

Улыбнувшись, я прикусила нижнюю губу, ненавидя, что он назвал это дерьмом, но в то же время я понимаю, что это способ Круза впустить меня в свой мир. Опустив взгляд на блокнот, я открываю первую страницу. У меня перехватило дыхание от того, что я вижу. Детская фотография Круза. На ней, в чистой больничной кроватке, лежит мальчик, укрытый мягким голубым одеялком – его спеленали словно маленький бурито. Своими любопытными глазками малыш рассматривает того, кто делает фото.

На мои глаза навернулись слёзы – я изумлена тем, как из такого крошечного комочка получился такой мужчина, каким он сейчас есть?

Читаю запись отца Круза под фото – в ней описаны все важные детали дня.

«Круз Феликс родился рождественским утром, весом девять фунтов и десять унций. Крепкий малый. Лучший рождественский подарок, который у меня когда-либо был. Мой маленький мальчик, обещаю, я всегда буду рядом. Я буду рукой, что подхватит тебя, когда ты упадёшь, и поддержу тебя во всех твоих решениях – какими бы они ни были. Ты изменил мою жизнь. Я не искал этого, но, в то же время, даже, несмотря на всю мою душевную боль, ты сделал моё существование лучше, чем я когда-либо смел мечтать.

С любовью,

Papi»

Моё лицо мокрое от слёз – и я едва ли могу разобрать хотя бы ещё одно слово на странице. Откинувшись спиной на изголовье кровати, тыльной стороной ладони я вытираю свои щёки. Любовь на этой одной простой странице – она не знает границ. Это сильно и одновременно трогательно. Круз, в отличии от меня, никогда не ненавидел свою мать. В его жизни был один-единственный человек, что посвятил всё своё существование своему ребёнку – как это сделал и мой отец. Они оба любили бои, но ещё больше их сближает бремя отца-одиночки.

– Хэй. – До меня донёсся тихий лязг, с которым Круз отставил свою тарелку. – Никакого подобного дерьма, или я спрячу эту штуку обратно.

– Нет!

Я прижала блокнот к груди.

Круз ловит подушечками пальцев мои слёзы, пытаясь стереть влажные дорожки с моего лица.

– Мне не нравится видеть, как ты плачешь.

– Это слёзы счастья, детка. Твой папа… У меня нет слов.

Я забираюсь к Крузу на колени, держа блокнот в безопасности рядом с собой.

Наклонившись, мужчина прикоснулся губами к моему обнажённому плечу. По позвоночнику пронеслась дрожь, а по коже пробежали мурашки.

– Ты чертовски сексуальна в этих футболках.

Боец проводит языком по моей коже.

С моих губ срывается смешок. Мешковатая футболка. Ничего особенного. Но я не могу не заметить, что это чертовски сводит его с ума. Подавшись назад, я вновь таю в его объятьях, пролистывая страницы. На некоторых фото корявые заметки отца Круза. Здесь так же есть и рисунки мужчины.

– У него был удивительный талант, – повернув голову, я касаюсь поцелуем бицепса своего мужчины.

– Ага, отец был одним из тех парней, у которых получалось всё, за что бы они ни брались. Талантлив, как никто другой, – прошептал он мне в волосы.

– Мне следовало догадаться. Ты так похож на него. – Перевернув страницу, я шумно выдыхаю, изворачиваясь в руках бойца. – Ни хрена ж себе!

Испугавшись, Круз ударяется головой об изголовье. Застонав от боли, он потирает ушиб ладонью.

– Какого чёрта?

– Смотри.

Я указываю на чёрно-бело фото. Оно немного размыто, но то, что на нём изображено – ясно, как божий день.

– Смотрю. – Мужчина прищурился, не понимая, что я от него хочу.

– Это мы, – шепчу я. – И моя abuela [43], рядом с нашими отцами.

Взяв блокнот из моих рук, Круз подносит его ближе к своему лицу.

– Чёрт подери!

Я замечаю, как загораются его глаза, и чуть отвисает челюсть, когда паззл в его голове складывается воедино.

– Это был второй раз, когда твой отец выиграл титул у моего. – Круз проводит пальцами по фото. – Он всегда говорил, что не знал человека лучше. И твоя abuela, я помню, как в тот день она дала мне конфеты. Я так устал, и был готов пойти домой. Как, чёрт возьми, мы не сложили эти кусочки вместе?

– Не знаю. – Я уставилась на фото.

На нём папа держит меня на руках. Рядом стоит аbuela, а Круз – сидит на руках у своего отца. – Я никогда не смотрела бои, и всегда оставалась за кулисами.

Мужчина перевёл на меня взгляд.

– Всё выглядит так, словно это было предначертано, понимаешь?

Не найти более правдивых слов. Блокнот перекочёвывает на ночной столик. Перевернув нас, так, чтобы я оказалась под ним, Круз занимается со мной любовью так, если бы мы были созданы друг для друга.