- Не будь смешным.

- Он мудак и в полной мере воспользовался ситуацией, чтобы удержать тебя. Я согласен с этим. – Я рискнул прикоснуться к ее плечу. – Не могу сказать, что также не пытался бы тебя удержать, если б оказался в подобной ситуации.

Она уставилась на меня.

- Ты лгал бы мне месяцами? Держал меня подальше от человека, которого я любила, для собственного счастья?

Я глубоко вздохнул.

- Нет. Не думаю, что смог бы так с тобой поступить. – Я погладил ее руку. – Как бы меня это ни убивало, если бы я знал, что ты любишь кого-то другого, я бы тебя отпустил. Твое счастье важнее.

Алли немного смягчилась под моим прикосновением.

- Ты бы никогда так со мной не поступил, верно?

- Никогда.

- Потому что ты любишь меня.

- Да, Соловей. Я люблю тебя.

- Ты единственный меня любишь. – Ее губа начала дрожать.

- Алли, твоя мать…

- Не называй ее так! – закричала Алли, хлопая рукой по столешнице так сильно, что миска с ложкой загремели.

- Я…

- Она мне не мать! И никогда не была! – Слезы потекли по ее лицу. – Я всегда была ей в тягость, и она не простила моего отца за смерть! Она даже не хотела меня! Ты слышал ее, Адам, – я такая же, как он! Все эти годы она пыталась сделать меня похожей на нее, но это не сработало. Я. Просто. Похожа. На него!

Я понятия не имел, что сказать, чтобы успокоить ее. Не уверен, что прямо сейчас ее хоть что-то могло успокоить.

- Почему она не может любить меня? Почему я никогда не была достаточно хороша для нее?

- Ты достаточно хороша. Проблема в ней, а не в тебе.

- Она сделала это моей проблемой, не так ли? И я позволила ей. Я позволила им управлять моей жизнью. – Из горла Алли вырвалось рыдание. – Я всего лишь хотела, чтобы они любили меня. Почему они не могли просто любить меня?

- Не знаю, детка. Я не уверен, знают ли они, как любить. Ты как никто другой заслуживаешь любви. Сара... – я замолчал, не зная, как продолжать эту неприятную тему.

- Что? – всхлипнула Алли.

Я глубоко вздохнул.

- Она несчастная, забитая, испуганная женщина. В какой-то момент она потерялась, и при этом потеряла тебя. Ты должна простить ее и двигаться дальше.

Внезапно Алли вышла из себя.

- Простить ее? Ты хочешь, чтобы я простила ее? Когда ты успел стать таким чертовски великодушным? Ты жмешь руку Брэдли, говоришь мне простить мою мать? Да пошло оно все к черту!

Миска с хлопьями полетела в стену и разбилась на сотни осколков, оставляя мокрый беспорядок стекать по бетонной поверхности. Следом полетела моя недопитая бутылка пива, разбрызгивая повсюду пенистую жидкость, когда стекло разбилось.

Та же участь постигла бутылку с молоком, которая стояла рядом, и от сильного удара опрокинулась на столешницу. Единственная оставшаяся кружка встретила свою смерть в пламени ругательств, когда Алли бросила ее, едва не задыхаясь от ярости. Я не успел остановить ее, и стеклянный кофейник пролетел мимо меня, с пронзительным визгом врезаясь в стену, посылая мельчайшие осколки в полет через всю комнату.

Я осмотрел разрушения, которые Алли создала в столь короткий промежуток времени. Это было впечатляюще. Как и слова проклятья, срывающиеся с ее губ, пока она бушевала. Я никогда не слышал, чтобы Алли раньше использовала такие слова. Я был отчасти расстроен, более чем доволен и несколько возбужден.

- Ну, – протянул я, – полагаю, я повлиял на тебя больше, чем думал. Starbucks поблагодарит тебя за это завтра утром. У меня такое чувство, что нам понадобится много кофеина, и они получат пользу от твоей маленькой истерики – какой бы впечатляющей она ни была.

Взгляд Алли метнулся ко мне, и она рассыпалась.

Всхлипнув, Алли закрыла лицо руками, ее колени подогнулись, и я рванул вперед, ловя ее, прежде чем она упала на пол. Подняв Алли на руки, я крепко прижал ее к себе и отнес на кровать, давая возможность выплакаться. Заикающиеся извинения и несвязные слова перемешались с резкими криками.

Последние два дня были для Алли сплошным эмоциональным потрясением, а сегодняшняя сцена с матерью стала последней каплей. Она должна была выпустить это. Уткнувшись носом в волосы Алли, я утешающе гладил ее по спине. Ее горячие слезы впитывались в мою футболку, и как бы я не ненавидел слышать ее плач, это было лучше, чем, если бы она удерживала всю боль в себе.

Постепенно Алли начала успокаиваться, ее рыдания стихли, а от ужасной дрожи остались лишь всхлипывания. Когда она подняла голову, я вытер ее мокрые щеки краем своей футболки, а затем передал ей несколько салфеток со стола, чтобы она вытерла глаза и нос.

- Я промочила твою футболку.

- И засопливила тоже, – усмехнулся я.

Ее губы задрожали, и я поспешно покачал головой.

- Я дразню. Все нормально. – Я немного сдвинул Алли вперед и, сорвав футболку через голову, бросил ее в сторону. – Видишь? Все нормально.

- Мне жаль. Я устроила беспорядок.

- Мы все уберем. – Я пробежал пальцами по ее спутанным волосам. – Тебе лучше?

- Я в смятении и... злюсь.

- Это понятно.

- Они годами контролировали меня. Я никогда не могла угодить им. Я приняла вину за смерть Олли, потому что они сказали мне, что это моя вина. Они постоянно вдалбливали это мне в голову, и я поверила им. Но это не моя вина.

Аллилуйя. Она наконец-то поняла.

- Нет, ты не виновата. – Я провел пальцем по ее щеке.

- Теперь я это понимаю, Адам. Это был несчастный случай. Я больше не буду их козлом отпущения.

- Хорошо. Ты покончила с ними. Со всем этим дерьмом.

Алли посмотрела на кухню.

- Но я не должна была этого делать.

- Наверно я плохо влияю, – ухмыльнулся я, пытаясь заставить ее улыбнуться. – Все нормально. Мы купим другие миски и прочее. Хотя ты могла бы пощадить кофейник. Он никогда не делал ничего плохого, и я наконец-то научился делать кофе вкусным.

- Адам, твой кофе как смола.

- Именно. – Я был весьма неравнодушен к своему крепкому вареву.

- Я заменю кофейник.

Я покачал головой.

- Мы квиты за твою кружку. Их смерть была героической. – Я поцеловал Алли в кончик носа. – Добавим его в список вместе с посудой.

- Мы купим все новое.

- Чертовски верно. – Я проследил пальцем узор на ее влажной коже. – Новая посуда, новый кофейник и новая жизнь для нас обоих. – Я немного поколебался, но все же продолжил. – Ты должна простить ее, чтобы двигаться дальше, детка. Нам обоим нужно. Это не значит, что она поступила правильно, как и Брэдли. Но именно так мы положим этому конец.

- Не знаю, готова ли я простить.

Я поцеловал ее в лоб.

- Хорошо, я понимаю. У нас нет ограничений по времени. Может тебе стоит поговорить с кем-то, кто поможет справиться со всем этим. Ты через многое прошла, моя девочка.

- Я не могу поговорить с тобой?

- Ты всегда можешь говорить со мной. – Я печально улыбнулся. – Но, может быть, тебе нужен кто-то, кто не хочет толкнуть твою мать под встречный поезд. Профессионал, который поможет во всем разобраться и примириться.

- Я подумаю об этом.

- Хорошо.

- Но, я хочу уехать отсюда – от всего этого.

- Конечно. Мы все уладим здесь и уедем. Уже завтра мы можем начать планировать. – Я легонько поцеловал Алли в губы. – Мы получим законное разрешение на брак и поженимся, а потом уедем.

- Хочешь пожениться здесь?

- Сначала здесь, а потом в любом месте, где захочешь. Я женюсь на тебе сто раз. Мы можем произнести наши клятвы в любом месте. Приватно, перед людьми, священником или Богом. Мне плевать. Но когда мы уедем отсюда, у меня будет листок бумаги, который скажет миру, что ты моя, и ничто не сможет встать между нами или забрать тебя. Ты согласна?

- Да. А куда мы поедем, – воодушевилась Алли.

- Как и планировали, сначала на Фиджи. Я хочу отвезти тебя туда, где тепло и спокойно. Где будем только мы, вилла, океан и солнце. Мы отдохнем от всего этого, а затем поедем дальше. Англия и Шотландия.

- Ирландия? – нетерпеливо спросила Алли. В ее глазах вновь вспыхнул огонь, по которому я так скучал.

- Да. Затем направимся в Европу.

Я погладил щеку Алли тыльной стороной ладони. Она ответила на ласку с маленькой улыбкой, а затем ахнула, потянув мою руку вниз.

- Адам, твои пальцы все в синяках!

- У Брэдли невероятно жесткая челюсть, – проворчал я. – И пресс ничуть не мягче. – Я осмотрел ее ладонь. – Как твоя рука?