— Вы про бандитов?

— Да, чертей им в печенку. Главарь у них бизнесмен из Камышей. Что, знаком с таким? — догадался староста по гримасе Андрея.

— Было дело.

Староста немного подумал и, хитро сузив глаза, спросил:

— Скажи мне, мил человек, это не ты ль по осени Юрку плешивого прирезал? — Старик пытливо посмотрел на собеседника, но ответа так и не дождался. — Ну и ладно, но кто бы ни прирезал, ему отдельное спасибо: мерзкий был человечишка.

— А что насчет эльфов? — вернул разговор в нужное русло Корчак.

— Ты про ушастых? Про них мало чего знаю. Раздолбали город. Лешка рассказывал, что словно в книжку попали — маги, огненные шары и эти, как их там… орки. Я не видел, но по рассказам — жуткие тварюки. Впрочем, рассказов-то было много, да все бестолковые. Как рванули из города, так только в лагере для беженцев тормознули, а потом таким же макаром без оглядки побежали сюда.

— А что сейчас в городе творится? — спросил Андрей.

— Так бог его знает, — развел руками староста. — Все, кто решил сходить за дармовщинкой, не вернулись. Все до единого. Теперь за добычей лихой народ предпочитает по селам промышлять, вот как эти уроды.

— Кстати, как я заметил, у бандитов в основном арбалеты да луки — похоже, они уже сталкивались с эльфами. Но откуда взялись два автоматчика?

— А бог его знает, скажу только, что чужие они, не из Камышей. Да и при налете держались в сторонке, а калашами только пугали. Но когда надо было всех быстро угробить, вот тогда и решили немного пошуметь. Слава богу, ты вмешался, а то я уже смертушку свою почуял.

— Что еще про эльфов знаете или это все? — решил сменить тему Корчак — ему было неловко выслушивать в общем-то незаслуженные благодарности.

— Да, нет, почему же все. В общем, заявились ушастые в Камыши. В конце декабря это было. Тогда в Камышах уже много народу собралось. Почти городок получился. Так вот, явились туда ушастые со своим зверинцем, кое-кого пожгли, а потом всех собрали и законы свои объявили: за огнестрел смерть, да и за любое другое оружие тоже, а потом потребовали каждый год по десятку баб.

— И что камышевские?

— А что, согласились. Они-то сразу скумекали, где баб возьмут, поэтому и не рассказали ушастым про нас. Никогда не любил камышевских, — проворчал староста, затем поднялся и, подойдя к серванту, достал пузатую бутылку водки.

Словно учуяв крамолу, в комнату вошла Микулишна.

— Ты чей-то удумал, старый?

— Жена. — Староста сказал это слово веско и решительно.

Микулишна спокойно подошла к столу, поставила кувшин и так же молча вышла — мудрая женщина все же иногда ослабляла вожжи, так сказать, во избежание перегрева.

Разлив водку по граненым стаканам, староста подвинул один из них к Андрею:

— Давай помянем всех, кому уже бояться нечего.

Корчак хотел отказаться, но неожиданно передумал. Выпили и закусили пирогом. Помолчали.

— Не боишься, что к вам заявятся? — нарушил молчание Андрей.

— Боюсь, но куда нам деваться с бабами и ребятней, у нас на сорок мужиков больше двух сотен баб, стариков и детей.

— А если в лес?

— Была такая мысля, — вздохнул староста, — но Ванька отговорил. Он у нас тут с недавних пор спец по ушастым, книжки там всякие читал.

Андрей иронично хмыкнул — он сам читал такие книжки и даже в игры играл. Но старик его иронии не оценил:

— Зря фыркаешь: Ванька еще по осени сказал, что в лесу лучше не прятаться, — мол, ушастые там любого найдут. И что бы ты там ни думал об его знаниях, но малец оказался прав — из тех, кто решил попартизанить, все сгинули. И еще, потом охотники-одиночки находили целые поляны, заваленные людскими костями. Вот такие сказки у нас получаются. Да и не сдюжили бы мы в лесу жить: тут особое нутро нужно иметь, да и умения тоже.

— Кстати, — встрепенулся Андрей, — насчет навыков: может мне кто-нибудь показать, как дичь разделывать, ну и готовить тоже, а то я пару месяцев назад кабана завалил, да только все мясо попортил.

— Ну, это ты по адресу попал, сынок, — оживился староста. — Перед тобой егерь и крупный спец как по тому, как брать зверя, так и по разделке с готовкой тоже. Сделаю из тебя настоящего зверобоя.

Несмотря на то что Корчак изначально не собирался останавливаться в Иванкине, в деревне он застрял на целых три дня. И причин этому было две: подгонка амуниции параллельно с увеличением багажа знаний, к тому же затяжной дождь сделал дальнейшее путешествие если не невозможным, то очень неприятным.

Деревенские Андрею старались не надоедать и только иногда, встречая на улице, приветливо махали руками. Чаще всего это были молодые женщины. Все как всегда — даже строгие приказы старосты не надоедать гостю любопытным и одиноким представительницам прекрасного пола были побоку.

В первый же день Корчак на пару со старостой посетили кузню. С обрезом Остап справился в считаные минуты, но сразу отдавать не стал, а что-то укрепил в рукояти, смазал механику и даже выгравировал на стволах какие-то узоры.

Андрей сначала хотел возразить, а потом передумал — узоры были действительно красивыми, и видавшая виды вертикалка, даже в урезанном виде, стала какой-то таинственно-грозной.

В свою очередь Степан Егорыч, сноровисто орудуя шилом, прямо на глазах гостя смастерил набедренную кобуру для обреза. Кроме того, он укрепил походные берцы вкладками на носках. Когда Андрей распаковывал ружье, на глаза старосты попал эльфийский клинок. Старик не стал ни о чем расспрашивать, но на следующий день принес хитрую упряжь с наспинной подушкой, которая позволяла не только носить меч за спиной, но и надевать поверх всего этого рюкзак, причем без малейшего стеснения для движений.

В общем, Егорыч старался как мог, он сам предложил пополнить боезапас Корчака и не только добавил от себя два десятка патронов с медной картечью, но и перепаковал тот десяток, что остался у гостя от встречи с плешивым бандитом.

Практически весь второй день заняло обучение разделыванию всякой живности и приготовлению блюд в походных условиях. Одетый в старый спортивный костюм, Андрей орудовал ножом в сарае старосты, за один день лишив жизни кабанчика, пяток кролей, десяток кур и еще какую-то крысу, которую хозяин назвал нутрией. За всем этим смертоубийством внимательно наблюдала хозяйка, и судя по тому, как его кормила Микулишна, она планировала запихать в гостя все, что он наубивал.

Приведенное в порядок огнестрельное оружие Андрей все же решил спрятать. Впереди его ждали людные места, и вызывать лишнее внимание ему не очень-то и хотелось. Обрез и «винторез» легли в рюкзак. Под «гюрзу» Микулишна придумала удобную холщовую сумку, в которую пистолет можно было как мгновенно спрятать, так и оперативно достать. А для передвижения по людским поселениям Андрей из трофеев недавней войны присмотрел себе арбалет. Машинка была аккуратной, небольшой, но достаточно мощной. К арбалету прилагалось три десятка коротких болтов и «семейный» ключ для разборки.

«Неплохое приобретение — и в глаза не бросается, и экономия патронов будет», — логично решил для себя Корчак.

Три дня, наполненных покоем, вниманием и очень вкусной едой, пролетели как один. Дождь закончился еще вечером, а наутро над деревней встало приветливое весеннее солнце.

Провожать Корчака вышла вся деревня, но к самому герою были допущены только староста с женой и сверкающая большим фингалом девушка. Леша топтался чуть поодаль вместе с Остапом и Ванькой.

— Ну что, Андрюша, раз решил, давай прощаться, — вздохнул староста и подал Корчаку свою жилистую руку.

Микулишна, как обычно, обошлась без лишних слов, а просто подошла, взяла Андрея за уши и, нагнув его голову, поцеловала в макушку.

«Далась ей эта макушка», — ворчливо подумал герой, но ему все равно было очень приятно. Настолько приятно, что на глаза навернулись слезы и сильно захотелось остаться. Тут же внутри кольнуло морозной иглой, он как-то вяло махнул остальным и, сморгнув непрошеные слезы, решительно пошел по засыпанной гравием дороге.