- Можешь меня благодарить, - сообщила леди в розовом. Она указала слуге, он протянул перчатки Мике. – Но объясни причину. Ты же не собиралась носить их сама?

- Они для подруги, - сказала Мика в смятении. – То есть… для моей леди.

- Вот так верность! Поразительно. Надеюсь, Иммель сделал бы так ради меня! – леди кивнула на бесстрастного слугу и рассмеялась. – Милая, я отдам тебе эти перчатки при одном условии. Твоя леди должна прийти на мой конкурс поэзии завтра. Я просто должна встретиться с человеком, у которого такая верная служанка, готовая на опасности кражи. Если она не придет, боюсь, у вас обеих будут неприятности. Ты понимаешь?

- Да, но…

Леди прищурилась.

- Ты не знаешь, кто я, да?

- Да, - сказала Мика.

Леди снова рассмеялась, отклонила голову, и украшения на волосах звякнули.

- Только ты во дворце не знаешь меня! Вот это да! Я решила тебе не говорить, чтобы растянуть удовольствие. Узнаешь сама. Но завтра! И я настаиваю, чтобы твоя леди пришла на мой конкурс. Мы станем друзьями! Вот это да!

С очаровательной улыбкой и воздушными поцелуями леди пропала на лестнице, шурша бело-розовыми юбками.

Ее слуга задержался.

- Ее зовут Кила, - прошипел он. – Конкурс завтра вечером в Галерее птиц. Скажи госпоже не опаздывать, - он пропал за леди, оставив Мику стоять с раскрытым ртом.

Когда Мика вернулась в их покои, она вытащила перчатки и бросила их Калвин.

- Я достала тебе это, Кэл.

Калвин посмотрела на перчатки с потрясением.

- О, Мика! Они красивые, но… стоят не меньше трех золотых.

Мика пожала плечами.

- Не переживай. Какая-то леди заплатила за меня. Купила их для меня, - она взяла кусочек пряного пирога. – Мм, умираю от голода. Я бы съела кита!

- Какая леди? – встревожился Хебен, отрывая взгляд от своей подушки на полу.

Мика сглотнула.

- Кила, - сказала она с полным ртом.

Хебен застонал.

- Кила! Она – третья принцесса, главная сплетница двора. Мои сестры год боролись за приглашение на ее известные конкурсы поэзии, но у них ничего не вышло.

- Точно, - Мика вытерла рот. – Она хочет тебя на своем конкурсе завтра вечером в Галерее птиц, Кэл. Хочет увидеть, какая ты.

Калвин повернулась к Хебену.

- Что это за конкурс?

- Известные придворные собираются и пытаются превзойти друг друга в поэзии. Принцесса выбирает, в каком порядке они начинают, и они сочиняют куплет, а следующий человек продолжает с последних слов того куплета. И нужно остроумно оскорбить человека, что читал перед тобой. И при этом нужно не дать следующему повода оскорбить тебя. И нужно быть оригинальным.

- Они сочиняют на ходу? – завопила Калвин. – И говорят перед всеми? Как много там людей?

- О, тридцать или сорок, - сказал Хебен. – Иначе будет слишком долго, - Хебен был сдержанным, но бывал на таких собраниях и не боялся их. Но Калвин такого никогда не делала. В Антарисе ритуалы были множеством голосов, а не одним перед толпой. Калвин не любила толпы.

- Но мне придется идти, - ужасалась она. – Мы ждали этого шанса – добраться до тех галерей. Но…

Не бойся. Я буду с тобой.

Халасаа улыбался ей темными глазами. Калвин улыбнулась, но не успокоилась. Она лучше поплыла бы в море в ураган, чем стояла перед группой напыщенных придворных и сочиняла поэзию. Но у нее теперь хоть были перчатки, так она уговаривала себя, надевая их. Вышитые луны подмигивали ей.

- Богиня поможет мне, - сказала она бодрее, чем ощущала себя. Она не знала, увидит ли ее богиня за стенами, что закрывали от солнца.

- Тонкая полоска тени

На красном песке

От острого, как твой отказ, меча.

Поэта поприветствовали аплодисментами, он скромно поклонился и сел. Следующий придворный встал. Калвин со страхом увидела Амагиса в черной одежде. Она вжалась в сидение, стараясь не поймать его взгляд.

- Острый твой отказ,

Как клюв у ворона,

Напавшего на наду среди ветра.

Голос Амагиса был тихим, но властным, и от стихотворения все рассмеялись и захлопали бодрее. Третья принцесса усадила Калвин рядом с собой, склонилась и прошептала:

- Амагис в этом очень умен. Потому я его и позвала. Наду – кличка Джамина из-за робости. А Амагиса зовут вороном. Потому все смеялись.

- Вот как. Спасибо, - шепнула Калвин. Амагис холодно ждал вызова того, кто посчитает себя лучше него. Калвин была почти уверена, что он не видел ее.

Кила ткнула ее локтем.

- Давай, милая. Теперь ты. Новички не должны долго ждать.

Калвин в ужасе уставилась на нее.

- Я н-не могу…

Глаза принцессы весело сияли. Она держала руку Калвин своей ладонью в зеленой перчатке, показывая близость.

- Я тебе помогу. Вставай!

Калвин с неохотой встала со стула. Ее пронзили взгляды сорока человек, все повернулись к ней. Черные глаза Амагиса пылали на мертвенно-бледном лице. Калвин сглотнула и посмотрела поверх замысловатых причесок в конец галереи. У стен стояли слуги, что принесли стулья. Они стояли тихо и неподвижно, скрестив руки, словно были лишь мебелью. Халасаа стоял среди них, посмотрел на нее, улыбаясь яркими глазами.

Смелее, сестра!

Он шутил, но сердце Калвин билось быстрее, чем во время настоящей опасности. Кила улыбнулась ей.

- Среди ветра падает ворон, - прошептала она.

- Среди ветра падает ворон, - повторила Калвин. Ее голос был ровным и четким, годы тренировок в пении дали ей хотя бы это.

- Укушенный змеей

Под огнем солнца.

Калвин повторила эти тихие слова. Раздался испуганный смех, несколько воплей поверх аплодисментов. Калвин, похоже, сказала что-то очень смелое или грубое. Она взглянула на Амагиса. Его лицо исказил гнев. Калвин села, не поклонившись из-за ярости. Третья принцесса коснулась ее руки, смеясь.

- Укушенный змеей значит, что он разочарован в любви. А огонь солнце – что он обжигается попытками быть на месте, которое ему не подходит. Молодец! Ты смогла оскорбить дважды в одном стихотворении!

- Я бы не хотела его оскорблять, - шепнула Калвин. Кила с насмешкой прикусила губу.

- Прости! Но все будут знать, что это моя вина. Никто не подумает, что – прости за честность – новенькая при дворе, только из глуши, сможет так умело дважды оскорбить, еще и так изящно! Амагис тебя не обвинит.

Калвин даже не слушала из-за волнения следующее стихотворение, которое должно было оскорблять ее. Но она уловила что-то про палатку, сдутую ветром.

После поэзии слуги принесли стеклянные бокалы с холодными пенными напитками, придворные разошлись по галерее, держась под руки. Прикосновения к перчаткам были высшим знаком дружбы при дворе. При первой возможности третья принцесса взяла Калвин за руку. Калвин все еще была расстроена и лучше осталась бы одна и осмотрела галерею, но Кила настаивала.

- Идем, милая, не груби! Это придворная жизнь! Остроумные удары. Тебе повезло, что ты мне так понравилась. В этой комнате есть леди – и джентльмены – что выцарапали бы тебе глаза от зависти! И я – ценный друг. Мы будем дружить, Калвин, хоть ты так плохо одеваешься, - она дернула Калвин за рукав. – Твою одежду подбирали девушки Кледсека? Как их зовет?

Голубые глаза неприятно пронзали. Калвин лепетала, пытаясь вспомнить имена сестер Хебена. Ей повезло, принцессу вскоре увели дамы, с презрением взглянув на Калвин, тоже осуждая ее наряд. Калвин смогла пройти по периметру галереи в одиночку. Она долго шла с Халасаа за спиной, и когда они закончили, собравшиеся почти разошлись. Слуга с каменным лицом ждал, чтобы увести их. Калвин и Халасаа не ощутили магии. Они уходили, Кила послала Калвин поцелуй и поправила ее одеяние.

- Я научу тебя правильно драпировать, - прошептала она. – Приходи к моим покоям завтра.

- Конечно! – фыркнула Калвин, провожая ее взглядом. Принцессу увела группа ее поклонников и их слуг.