Тебе она не нравится, - Халасаа был у ее локтя.

- Да. Заставить меня оскорбить Амагиса! Как можно быть одновременно такой вежливой и грубой? Но она может пригодиться.

Она не грубее остальных в этом месте.

- Это не комплимент, - сказала Калвин. – У них хорошие манеры, но я еще ни разу не встречала таких неприятных людей.

Халасаа мирно улыбнулся, его слова были дипломатичными.

Они не отличаются от людей, что я знал.

- Напыщенные ленивцы! – после неприятного случая на конкурсе Калвин нужно было выпустить эмоции. – Ты слышал их слова о пустыне в стихотворениях? Уверена, никто из них туда даже не ступал!

Можно было жить во дворце все время, даже не увидев песок снаружи, - Халасаа помрачнел. – Это место мертвее пустыни. Оно как коралловые сады, о которых говорила Мика. Сады из тел мертвых существ, - он жил в густых лесах Диких земель, где было полно жизни, и от него это было самым страшным обвинением.

За полночь Кила услышала тихий стук в дверь. Она нахмурилась, глядя на свое отражение в серебряном зеркале, медленно сняла серьги и отдала служанке.

- Оставь меня. Рисс, - сказала она. – Дальше я справлюсь сама, - служанка поклонилась и тихо ушла. Третья принцесса, как и многие леди двора, часто принимала гостей посреди ночи.

Кила позвала:

- Можете войти.

Тяжелая штора сдвинулась на пороге, и темный силуэт появился в зеркале. Кила не оборачивалась. Она вытащила длинный гребень из панциря черепахи из волос.

- Милый, нужно так дуться все время? Ты не можешь напевать? О! Как же глупо! – она прижала голые пальцы к губам и посмотрела через плечо. – Конечно, ты умеешь петь!

Амагис стоял у ее плеча, бледное лицо было бесстрастным.

- Все шутите, миледи.

- О, да… прости за вечер, я не сдержалась. Ты же меня простишь?

- Я бы простил вас за все, миледи, - голос Амагиса был напряжен от эмоций.

- Я знаю, - Кила послала отражению поцелуй. – И я хорошо сыграла дружбу с тем немытым ребенком? Мне нужно и дальше притворяться, милый? Она утомительна.

- Да, я должен узнать, зачем они тут.

- О, хорошо. Если настаиваешь, - Кила вытащила другой гребень. Прядь гладких и шелковистых волос упала до ее талии. – Но кто она, Амагис? Почему я должна играть с маленькой наду из глуши?

- Она не маленькая наду. Следите за ней внимательно, миледи. Она – поющая, как и ее слуги.

- Так она колдует? Как необычно. Я сразу поняла, что она не из Кледсека, хоть у нее медальон, - Кила коснулась пальцем золотого кулона на своем лбу. – Я сразу поняла по ее лицу. Мне сказать императору? Их выгонят вот так, - Кила щелкнула пальцами.

- Нет. Пока – нет. Я хочу узнать, почему она здесь. Она может быть заодно с мятежниками. В Териле беспорядки. Лидеры мятежников могут затевать что-то против дворца, используя чужую магию. Или даже против императора. Убийца мог идеально так пройти во дворец, ведь опасной ее посчитает только другой волшебник.

- Милый, ты шутишь! Та кроха опасна?

- Даже маленький наду может укусить императора. Или даже, - добавил Амагис медленно, словно мысль только появлялась в голове. – Тому, что выше императора.

- Думаешь, она хочет навредить мне? – Кила развернулась на стуле.

- Тебе или… нашему господину, - признал Амагис.

- О, ему, - Кила повернулась к зеркалу. – Он далеко. Разве ты не должен сильнее переживать за меня?

- Конечно, конечно, - Амагис смело поднял прядь светлых волос рукой в перчатке и погладил. – Не бойтесь, миледи. Никто не посмеет навредить вам. Ничто не собьет планы нашего господина.

- Наши планы, - протянула Кила. На миг ее холодные голубые глаза встретились с его темными в зеркале. А потом она стала очаровательной принцессой. – Амагис! Ты хмуришься. Ты знаешь, что при мне тебе запрещено хмуриться.

- Простите, миледи. Прибытие этих поющих обеспокоило меня.

Кила едко сказала:

- Ты не любишь других магов, да? Лучше, чтобы был только ты. И дети, конечно…

- Миледи, не говорите о них! – Амагис оглянулся на штору над порогом. – Я много раз говорил вам, это священная тайна! Если хоть кто-то, мои братья-маги или император, узнают, что я поделился этими знаниями, еще и с женщиной, хоть вы и необычна, последствия будут ужасными!

- Если ты так думаешь, не стоило вообще говорить мне о них, - сказала Кила, вытаскивая шпильки. – И разве это важно? Господин скоро будет тут, и он будет императором и лордом волшебников, а я буду императрицей, так что никто не будет переживать, знаю я или нет!

Длинное лицо Амагиса стало серьезнее обычного.

- Господину нужно прибыть и провести революцию раньше, чем мятежники проведут свою, - сказал он. – Временя неприятные, миледи. Рябь идет по всей империи, я видел это в пути. Странное написано на звездах. Если мятежники преуспеют, наш мир будет перевернут. Повторю, миледи, следите за девочкой.

- Да, да. Почему не наблюдать за ней самому?

- Ах, миледи, - прошептал Амагис, поднимая прядь к губам. – Я лучше будут наблюдать за вами.

Кила улыбнулась, шпилька упала на пол.

Императорский двор был во Дворце паутины столько поколений, что все давно потеряли счет. Но придворные в чем-то напоминали своих предшественников, живших в пустыне, когда они брели со стадами хегесу и спали в палатках, и вещей их хватало на сумки на спине хегесу.

Перемещение двора из одной части дворца в другую было памятью о тех днях, и всю легкую мебель переносили с места на место. Там были ширмы из слоновой кости, такие тонкие, что свет проникал сквозь них, а еще легкие плетеные подстилки, шторы и подушки. Даже самые замысловатые шкафы, где хранились наряды придворных, были из легкого ценного дерева, и они были на колесиках, чтобы легко перекатывать их по извилистым коридорам.

В тот день Калвин пригласили смотреть на процессию Середины лета из покоев Килы. Третья принцесса всегда была в центре всего, даже в плане комнат, и из галереи снаружи был прекрасный вид на весь парад.

- Прости, что не смогу быть с тобой, милая, - с сожалением сказала Кила, - но у меня есть роль. Было бы приятно смотреть, как все проходят мимо! Но тогда, конечно, я не смогла бы увидеть самое прекрасное создание из всех – себя! Это бриллиантовое колье милое, да? Или лучше сапфиры?

Теперь Калвин, Халасаа и Мика сидели у края галереи с другими зрителями. Мика так склонилась над перилами, что Калвин боялась, что она свалится на голову пятому принцу.

- Смотри! У него золото в волосах! Вот это вид! Думаешь, Хебен хотел бы это увидеть? Посмотри на того! У него перчатки доходят почти до шеи! – радостно пища, она повернулась дернуть Калвин за руку, но запуталась и впилась в рукав незнакомца.

Пожилой джентльмен в алом и золотом отпрянул, насколько позволяла толпа, и посмотрел свысока не на Мику, а на Калвин. Мику он вообще не замечал.

- Прошу прощения, сэр, - поспешила сказать Калвин.

- Леди, что не держат слуг под контролем, не должны портить парад для остальных, - заносчиво произнес джентльмен.

- Этого не повторится, - сказала Калвин, отодвигая Мику за себя.

- Говорят, жители пустынь никогда не моются, - джентльмен сморщил нос. – У них нет на это воды.

- Мы чистые, как вы, - парировала Мика. – Даже чище, ведь не прячемся за запахами духов, - она хмуро посмотрела на мужчину, от которого сильно пахло чем-то странным.

- Мика! – прошипела Калвин, но мужчина, к счастью, отошел и не услышал ее. – Мика, иди в наши комнаты, если не можешь молчать.

- Ты все время мне тут приказываешь, - ворчала Мика. – Ты так боишься этих наглецов, что думаешь, что и я должна их бояться. Тебе-то хорошо, - едко добавила она. – Ты высокая, тебе видно. А я ничего не вижу!

Да, Халасаа и Калвин отлично видели придворных в Длинной галерее. Там были леди в замысловатых нарядах, волосы были собраны так высоко, что они старались не шевелить головами. Там были лорды и принцы в одежде воинов, которая не бывала в бою веками: неестественно яркие и начищенные нагрудники, изогнутые мечи, резные наручи, их волосы тоже были уложены сверху. Музыканты собрались во дворе, тихо настраивали флейты, начали тихо бить в барабаны.