Халасаа обнял Калвин и закружил.

Калвин! – она уткнулась лицом в его плечо и крепко обняла, не могла говорить.

«Почему ты не отвечал, когда Дворец пал? Я думала, ты погиб!».

Я отвечал, сестра, но твой разум был шумным, не слышал меня.

Хебен подошел, затыкая флягу пробкой.

- Я рад, что ты цела, миледи, - он от радости вернулся к вежливости.

Халасаа опустил Калвин на землю.

- Да, я цела, - серьезно сказала она. – Но Чед… он погиб при побеге.

Дети собрались вокруг, серьезные, не удивленные.

- Мы все скоро умерли бы, если бы вы не пришли, - сказал Вин.

- Он хоть умер под небом, а не в ящике, - сказал Хейд, Вин мрачно кивнул.

- Им в подземелье было сложнее всего, - прошептала Шада Калвин. – Вес Дворца был на них. Потому в темноте было двое, - Хейд и Вин были очень бледными, и они прятали глаза от солнца и моргали от света.

- Видела нашу работу? – Хебен указал на Дворец.

- Да, - сказала Калвин. – Теперь вокруг Дворца люди. Вокруг развалин.

Хебен кивнул.

- Я смотрел. Придворные выбрались. Думаю, слуги воруют вещи.

- Я тоже их видела, - добавила Мика. – Все потрясены, как жующие славу. Будто это кошмар, и они ждут пробуждения.

- Нужно идти, - сказал резко Калвин. – Всюду солдаты. И нас много…

Калвин нахмурилась.

- Мы не должны уходить. Может, мы как-то поможем. Там могут быть раненые. И скоро может произойти сражение, - она передала им то, что услышала от солдат.

- Нельзя тут оставаться, - сказал Хебен. Калвин видела, как он устал. Все устали. – Мы уже договорились. Нужно идти в Хатару без промедления. Если тут будет бой, нам это не нужно.

- Времени мало, - Мика оглядела лагерь. – Нужно все собрать…

- Мы еще ничего не решили, - голос Калвин был ледяным, и все вдруг отпрянули от вспышки власти в ее глазах. – Халасаа? Что скажешь?

Халасаа был в стороне, не участвовал в споре.

Ты нужна нам, Калвин. Нам нужны твои чары. Если останешься, я с тобой. Если пойдешь, я за тобой.

Калвин упрямо сказала:

- Дэрроу остался бы и помог.

- Дэрроу тут нет, - сказала Мика.

Шада вмешалась:

- Вы обещали спасти Гаду и остальных! Обещали!

Калвин выпрямила спину, хоть ощущала себя беспомощной. Другие стояли и смотрели на нее, и она с шоком поняла, что если настоит, они послушаются ее. Слова Халасаа тихо зазвучали в ее голове:

Ты винишь себя в смерти ребенка. Но, оставаясь тут, ты его не вернешь. А остальные дети? Ты поклялась. Нельзя нарушать обещание.

Калвин выдохнула.

- Да. Мы пойдем, как только сможем.

Хебен кивнул и коснулся ее плеча, а потом повернулся к лагерю. Калвин устало пошла к костру, ждала лепешки. Она хотела отдохнуть, проспать целый день, но получила лишь пару мгновений, пока жевала в тени теплый хлеб.

- Ты рада, что мы с Шадой нашли на кухне муку? – спросила Мика с вызовом.

- Да, рада, - вяло сказала Калвин. Не было сил спорить. Она смотрела, как Мика убежала с Шадой, отвязала хегесу, шутила и смеялась. Они словно дружили годами.

Калвин, - Халасаа смотрел на нее.

- Мы ведь еще не уходим?

Нет, - он указал ей оставаться, где она была. – Еще есть время отдохнуть, - он сел рядом с ней с серьезным лицом.

- Ты тоже устал, Халасаа.

Было сложно исцелять тело и дух детей. И времени было мало. Орон, последний мальчик, мог остаться сломленным.

- Можно будет исцелить его позже, - Калвин коснулась его руки.

Возможно. Но, боюсь, дальше не будет просто.

- У нас всегда все сложно, Халасаа, - сказала она, но он не улыбнулся. Ее друг прожил жизнь в лесах Диких земель. Он и его народ жили на платформах над деревьями, но почти все время проводили в тени леса. Калвин сказала. – Пустыня точно кажется тебе странной после Спиридрелла.

Странной!

Калвин чуть не отскочила от пыла в его слове.

Это место. Это место смерти. Ты не ощущаешь? Не в этом овраге, где есть вода, но вокруг нас, в долине. Тут духи мертвых.

Калвин растерянно смотрела на него.

- Умерших, Халасаа? Чьи там духи? Там был бой?

Халасаа смотрел на нее с печалью.

Духи деревьев. Я слышу их стоны. Я ощущаю призраков деревьев, убитого леса.

- Лес посреди пустыни? Но тут не хватит дождя и на одно дерево, не то, что на лес.

Он покачал головой.

Там были деревья, Калвин. Давно, когда в это место только пришли Голоса. Они кричат мне, кричат о боли и печали.

Калвин поежилась, и ей показалось, что и она слышит стоны страдания. Но звук угас в журчании ручья и блеянии хегесу, она его больше не слышала.

Калвин, - Халасаа коснулся ее руки, глаза его снова сияли. – Есть идея.

Остаток утра они собирали тростник у ручья. С чарами железа было просто сплести три прочных циновки, три палатки были парусами, каждую держали чары ребенка, Калвин и Мика призывали ветер, чтобы нести их по пескам. Мика приделала веревки к углам палатки, чтобы можно было менять направление.

Они работали быстро, несмотря на усталость, зная, что их безопасность зависела от побега от Дворца как можно дальше. Калвин трудилась, перебирала тростник, который сплетали дети, ни с кем не разговаривая. Порой она поглядывала на белые развалины Дворца на красном утесе. Отсюда людей не было видно. Ее совесть пылала из-за Чеда и придворных. Она могла помочь им сильнее? Верно ли было спасать детей ценой жизней придворных? Что сделал бы Дэрроу?

Голос Хебена прервал ее мысли:

- Калвин? Мы готовы попробовать.

Они потащили циновки к вершине обрыва. Патруля видно не было. Долина была плоской, как хлеб Меритуроса. Хейд чарами поднял первую палатку-парус, Вин сжал веревки.

- Готов! – крикнул он.

Калвин отклонила голову и спела легкий ветерок, но палатка-парус лишь трепетала. Мика добавила свой голос, ветер усилился, парус надулся, и циновка поехала по песку. Шада вскрикнула от радости и запрыгнула на циновку к Хебену и Мике, а Калвин Халасаа и Орон забрались на последнюю. Мика и Калвин направили ветер на юго-запад, вокруг гор между Дворцом паутины и Хатарой. Так они могли воспользоваться преимуществом плоских долин, где могли двигаться быстро.

Путешествие не было удобным, хоть и было быстрее, чем пешком или на хегесу. И хоть циновки были плотными, они не были проложены чем-то мягким, а земля часто была каменистой. Пассажиры вскоре обнаружили, что лучше сидеть на корточках, чем на пятых точках. На каждой циновке было по два хегесу, и им не нравилось ощущение полета над песками, они недовольно блеяли. Все силы уходили на то, чтобы удержать их.

Двум колдуньям ветра приходилось петь ветер для трех парусов, и они страдали от этого. Даже если три циновки ехали в ряд, края ветра поднимали достаточно песка, который хлестал по глазам, и вскоре у всех на лицах были повязки. Хорошо было, что паруса-палатки давали тень от палящего солнца. После дней в прохладе Дворца паутины Калвин забыла, каким жестоким может быть солнце.

Они остановились перед наступлением ночи. Они не искали место для лагеря - пустыня везде была одинаковой. Мика и Шада ушли искать топливо для костра, но вернулись с жалким свертком.

- Это нас не согрет, - сказал Хебен, - но с навозом хегесу нам хватит, чтобы испечь хлеб, - он присел у костра и умело замешал муку и воду на горячем камне. Дети собрались неподалеку и жадно терзали хлеб, как только он испекся.

Калвин села в стороне и тихо спела немного снега, чтобы наполнить фляги. Воздух был очень сухим, работа была непростой. Халасаа опустился рядом с ней и прижался лбом к коленям. Его волосы повисли вокруг лица, как рваная занавеска.

- Халасаа? Ты в порядке?

Он поднял голову и попытался улыбнуться.

Я устал. И мне не нравится это место.

- Знаю. Интересно, как долго до Хатары?

Слишком долго.

Калвин с тревогой посмотрела на друга.

- Поешь что-нибудь, - попросила она. - И отдохни. Конечно, ты устал после этих дней.