Дэрроу развел руки в жесте, какой Калвин у него еще не видела, в меритурианском жесте, и она ощутила дистанцию между ними.

- А что мне делать, Калвин? Без власти мы ничего не можем, ни добра, ни зла. Но ты хочешь, чтобы я отдал силу, ведь я могу использовать ее не так.

- Я не думаю, что ты собираешься не так использовать ее, - Калвин запнулась. Разве не этого она боялась? Кто теперь не доверял? Она прижала холодную тонкую ладонь Халасаа к своему лбу.

«Халасаа, вернись, помоги мне!».

Пару мгновений Дэрроу безмолвно смотрел на них, а потом сказал:

- Калвин, позволь объяснить, - его голос был робким, он подбирал слова. - Впервые в жизни я не чувствую себя самозванцем. Как ученик, друг Самиса и даже после Спарета я не ощущал себя так, будто заслужил то, что получил. Даже с тобой... - он умолк и отвел взгляд. - Но тут, как носитель Кольца, я уверен в себе. Я знаю, что нужно сделать, и знаю, как. Ты можешь думать, что я не имею права носить Кольцо Лионссара, как и Самис. Может, это так. Но такой дар больше не попадется. Я должен использовать его как можно лучше.

Дэрроу протянул к ней руку с квадратным красным кольцом.

- Идем на крышу, - сказал он с новым тоном в голосе, властным тоном, что требовал подчинения. Калвин слушала с тревогой, но пошла за ним из комнаты.

Они не заметили фигурку, что отделилась от теней у двери Халасаа и тихо последовала за ними.

Они поднялись по бесконечным темным ступеням и площадкам, двигаясь к жаре. В нескольких местах лампы не горели, и они шли в темноте. Дэрроу вытянул руку и схватил ладонь Калвин, ее сердце дрогнуло. Его ладонь была теплой, он уверенно вел ее наверх, не оступаясь, и она задумалась, сколько раз он делал это раньше.

Они добрались до крыши, моргая от яркого света солнца. Дэрроу повел Калвин среди сплетения труб, вентилей и гнезд птиц, среди мусора к краю крыши.

- Сюда я приходил, когда учился здесь, и смотрел на звезды.

Калвин стояла у черной мраморной стены, раскаленной так, что ее нельзя было трогать. Она помнила, как забиралась на западную башню в Антарисе, смотрела на леса. Как давно это было... Даже в жарком воздухе она ощущала тепло руки Дэрроу рядом с ее. Тут расстояние между ними казалось меньше, пока они были на воздухе и ярком свете. Среди леса труб и вентилей раздался зловещий пронзительный звук, ветер свистел в трубе.

Дэрроу указал на черную полосу за красными песками Хатары, надвигающуюся на Дворец, как колония муравьев.

- Нам бы подзорную трубу! - воскликнула Калвин.

- Она нам не нужна, - сказал Дэрроу. - Армия близко, - он смотрел на долину, щурясь от солнца. - Я оставил проход. Придут все: солдаты, придворные, мятежники, Кланы. Они все пойдут за нами. Люди Меритуроса привыкли к центру, одному правителю, к управлению из одного места. Они попробуют отстроить Дворец паутины здесь, даже те, кто бился, чтобы разрушить его. Этого нельзя делать. Черный дворец не подходит для людей. Волшебники живут в нем, как термиты в упавшем дереве, или как мышь в амбаре. Те, кто зовут это место гнездом волшебников, и не подозревают, насколько правы.

- Для чего он, если не для жизни людей?

Дэрроу посмотрел на нее.

- Самис обнаружил тайну этого места. Только мы ее узнали, - он замолчал, пристально глядя на Калвин. Он тихо сказал. - Это военная машина, - Калвин неуверенно смотрела на него.

- Как те, что строил Траут? Для метания снарядов или огня?

- Не совсем, - Дэрроу замешкался. - Это бронированный корабль. Помнишь, я рассказывал тебе о военных кораблях Геллана?

- Быстрые и из бронзы, чтобы не пробило никакое оружие. Да, помню... Но это здание, оно не может двигаться.

- Может, - Дэрроу огляделся, хоть видно было только злого орла, который с воплем слетел с крыши и заскользил над пустыней.

- Не понимаю, - беспомощно сказала Калвин.

Дэрроу развернулся и указал на черные блестящие трубы разной высоты и ширины, что торчали над грудами мусора и вентилями.

- Видишь эти трубы? Они - ключ машины. Сейчас они закрыты, кроме Трубы Лионссара, но если их разблокировать, в них подует ветер. Получится песнь магии железа.

- Как флейта Хебена? - Калвин потрясенно смотрела на высокие трубы.

Дэрроу чуть скривился, услышав имя Хебена.

- Да, как флейта. Каждая труба - отдельная нота, но вместе будет полная песня чар. И сила этих чар сможет двигать Дворец по песку.

- И Самис раскрыл это?

Дэрроу помрачнел.

- Да. Черный дворец пропитан сильной магией, темной магией. Это не место для радости. Это крепость, военная машина, созданная рушить и убивать. Конечно, все, кто тут обитает, такие мрачные.

Калвин поежилась.

- Кто его создал, Дэрроу? Древние, как и Спарет?

- Возможно. Но, думаю, они были умнее, чем мы думаем, Калвин. Может, они бросили замок здесь, посреди глуши Хатары, чтобы его больше не использовали во вред.

- Лучше бы уничтожили его, - Калвин поежилась. Она попыталась представить огромный Черный дворец, надвигающийся на Калисонс, давя посевы, уничтожая все и всех на пути.

Дэрроу знакомо приподнял уголок рта.

- Это непросто уничтожить. И, хоть и странно, в нем есть своя красота.

- Возможно, - скептически сказала Калвин. Даже при жарком солнце она дрожала. - Как волшебники поселились тут?

- Сам Лионссар привел их сюда во времена гонений. Это было очень давно. Колдуны заключили сделку с императорами. Они будут хранить Дворец паутины целым, чтобы их не трогали в Хатаре.

- И оставили одних, - медленно сказала Калвин.

- Как твоих жриц в Антарисе, - Дэрроу взглянул на нее. - Братья Черного дворца берегли свои чары тут поколениями, как делали сестры Антариса за Ледяной стеной.

- Нужно сломать эти стены! - нетерпеливо завопила Калвин. - Певчие Тремариса должны выйти из укрытий!

Дэрроу рассеянно кивнул, но не слушал, а хмуро смотрел на север. Черная линия все приближалась.

Калвин вдохнула.

- Когда они прибудут, Дэрроу?

- Наверное, к закату. Скоро.

Фигурка в лохмотьях за ними незаметно выскользнула из-за колонны и убежала в тень Дворца.

Калвин и Дэрроу стояли бок о бок и смотрели, как подкрадывается армия. За ними незаметно шли последователи Килы.

Дэрроу повернулся к Калвин.

- Должен спросить, - сказал он странным сдавленным голосом. - Какие у тебя чувства к тому мальчику?

Разум Калвин опустел.

- К кому?

- К Хебену.

- О, ради Богини! - Калвин отчаянно топнула ногой и импульсивно, не думая, повернулась к нему.

Она думала, что Дэрроу еще злился на нее, ведь целовал с такой силой. Но потом он обвил ее руками, и она знала, что он уже не злится. Как и она не могла больше злиться.

Через какое-то время что-то начало дергать ее за длинную косу, большое рубиновое кольцо запуталось в волосах. Но они уже не думали об этом.

Звенели полуденные колокола, и большие песочные часы переворачивались. Волшебники, мятежники и дети собрались на зов Дэрроу. С его прибытия правила жизни изменились - уроков не было, дети свободно ходили по дворцу, скользили по полированным полам, болтали о случившемся пылкими, но приглушенными тонами, сравнивали истории. Некоторые подумывали уйти домой. Калвин пару раз слышала тихий смех.

Но теперь никто не смеялся. Волшебники в черном и дети в темных туниках были хмурыми, собрались в центре Дворца, где Дэрроу провозгласил себя лордом.

Гада и Шада были там, рядом с Хебеном, чье серьезное лицо сияло тихой радостью после их воссоединения. Вин был там, настороженный, но упрямый, и Хейд был растерян без хегесу. Другие дети, кроме Орона, которого еще не нашли, сидели, скрестив ноги, на полу и шептались. Фенн и мятежники прислонялись к стенам, настороженно прижимая ладони к рукоятям мечей. Они были в одежде пустыни, смотрели на волшебников с подозрением. Волшебники смотрели с недоверием и презрением на мятежников, сгрудились, как стая ворон, шурша черными мантиями.