Калвин и Тонно стояли в стороне от остальных, в дальней части комнаты. Тонно опустил ладонь на плечо Калвин.

- Как Халасаа?

- Хуже. Ему будто снятся кошмары. Мы не можем разбудить его. Мика с ним.

Тонно серьезно кивнул.

- Чем скорее он будет дома, тем лучше. Мы с тобой и Микой сможем добраться обратно. Если уйдем завтра или послезавтра, вернемся домой до конца месяца.

- О... Тонно... - глаза Калвин засияли и затуманились. Она сказала. - Думаешь, Дэрроу останется тут?

- Думаю, да, кроха. Это его место. Он хоть раз стоял так прямо?

Дэрроу прошел к лестнице, толпа расступилась для него. Он, действительно, нес себя иначе, с тихой властью, с которой никто не осмеливался спорить. Может, Тонно был прав, и это было его место.

«Но это не мое место... совсем не мое!» - ее тоска по зеленым деревьям и воде была как физическая боль, сухая измученная земля кричала о том же. Калвин знала, что, если останется в Хатаре, то засохнет, увянет изнутри, как Халасаа. Но случившееся на крыше все усложняло. Ее тело пело, она словно нырнула в море после дня тяжелой работы. Она знала, что оторваться от Дэрроу будет сложнее всего. Но Халасаа нуждался в ней сильнее, чем Дэрроу...

Вихрь мыслей утомлял ее. Она очень устала, ночи рядом с кроватью Халасаа влияли на нее. Она отклонилась на крупного Тонно, пока Дэрроу поднимался по широкой лестнице. Толпа притихла, его голос зазвенел ясно и уверенно:

- Услышьте меня! Три дня я носил Кольцо Лионссара. Многие из вас думали, что я сделаю, будучи лордом, и я скажу: я изменю Черный дворец. Много поколений он был источником страха и ненависти, и они разошлись от Хатары, как рак, пожирая весь Меритурос. Некоторые из вас верят, что империя пала с Дворцом паутины. Это не так. Сердца империи там не было. Оно лежит здесь, в этих стенах. Без Черного дворца, без тайн и лжи, запугивания чарами не было бы и Дворца паутины, двора, императора и империи. Если мы хотим отстроить Меритурос, то начинать нужно отсюда и сейчас!

Дэрроу был худым, казался еще меньше в черной мантии, которую носил, прибыв сюда. Но в тусклом свете масляных ламп его волосы сияли серебром, а серо-зеленые глаза сверкали, когда он вскинул голову. Большое кольцо на его ладони сияло жутким кровавым светом.

- Изменим империю Меритурос в республику Меритурос? - его голос разносился по большой комнате. - Вы со мной?

Калвин ощутила трепет, вспомнив Самиса в башне Спарета, зовущего их помочь ему объединить Тремарис.

Один из мятежников заговорил от стены:

- Мы терпели, лорд-волшебник. Но зачем нам делиться силой с тобой, с певчими? Мы хотим власть себе. Для этого мы старались. И ты решил обмануть нас?

- Несведущий малец! - прошипел один из Совета трех. - Наше братство - истинные хранители империи! Магия железа построила Меритурос, и мы - стражи Силы железа. Наши знания священны, невероятно ценны. Зачем нам делить власть с вами, варварами?

Шада завопила из толпы испуганных детей.

- Мы не хотим ничего с вами... мы уйдем к мятежникам! Нельзя было посылать нас туда!

- Неблагодарный ребенок! Твоя жертва была необходима, чтобы вы все жили в мире! Мы спасли вас, дети. Думаете, вы бы выжили там с магией?

Со всех сторон зазвучали крики. Дэрроу мрачно молчал, стоял прямо, и тишина постепенно распространилась от него по всей комнате. Он сказал в тишине:

- Эти споры необходимы, но позже, пока на них нет времени. Армия в пути.

Снова начались крики.

- Невозможно!

- Он врет!

- Думаю, идут и Семь кланов! - оскалился один из волшебников.

Дэрроу ждал наступления тишины, а потом прорычал песню железной магии. Он медленно повернулся к внешней стене, широко взмахнул руками. Все загудели от волнения. Мятежники и волшебники бросились вперед.

Дэрроу открывал окна в пустыню. Его песня гудела, в стене появлялись бреши, небольшие отверстия в черном полированном камне стали рядом изящных арок, пока вся та стена комнаты не стала террасой с колоннами высоко над землей.

Волшебники отшатнулись, прикрывая глаза от яркого света. Некоторые дети закричали и побежали к окнам, указывая. Но Фенн и его бойцы были заинтересованы не окнами, хоть и созданными магией, а видом за ними.

Длинные ряды солдат были хорошо видны, двигались к плато. Калвин видела их алые знамена и перья на бронзовых шлемах. Отряды растянулись по долине движущейся массой металла, плоти и брони. И среди них Калвин заметила другую процессию, не такую дисциплинированную, как солдаты, яркую, в шелках, какие могли быть только у придворных. В комнате было шумно. Кричали сотни голосов, шуршали черные мантии волшебников от волнения, а мятежники топали сапогами, спеша к окнам.

Дэрроу замер на ступенях, скрестив руки, и смотрел на созданную им суету со слабой улыбкой. Калвин сглотнула. Она шепнула Тонно:

- Он выглядит... как Самис в день, когда он подул в Рог огня, да? Дэрроу пытался заговорить с ним, но он стоял, скрестив руки, вот так, и не отвечал... И Кольцо сияло на его пальце...

- Да, я помню, - мрачно сказал Тонно и до боли сжал ее плечо.

Но теперь Фенн вытащил нож и прыгнул на ступени рядом с Дэрроу. Он закричал:

- Нам нужно готовиться к бою! Мы сразимся рядом с вами, маги, если вы не трусите! Или вы мягкотелые, как черви, раз жили все время в темной коробке?

- О, нет, - прошипел один их Трех советников, и хоть его голос был тихим, его услышали все в комнате. - Мы будем биться рядом с вами, хоть вы и грязные и глупые. Если порождения императора думают, что могут захватить наш Дворец, наш священный дом, мы покажем им...

Но потом прозвучал голос, который Калвин не ожидала услышать: сдержанный Хебен кричал из толпы. Он говорил, а перед ним освобождали место. Его лицо было красным, слова вылетали страстно:

- Мы должны сражаться? – закричал он. – Воевать? Ради чего? – он махнул рукой на окна. – Мы только узнали, что они идут, а уже готовы рвать на клочки! Мы видим врага и готовы работать сообща. Разве мы не можем так работать без врага?

- Но враг там! – воскликнул Фенн. – Ты хочешь, чтобы мы отвернулись и надеялись, что они уйдут?

- Нет! Я не о том, - Хебен успокоился, но что-то в его голосе заставило всех притихнуть. – Император мертв. Дворец паутины пал. Все изменилось! Армия не должна быть нашим врагом… мы должны работать с ними…

- Хебен прав, - тихо сказал Дэрроу, но все слушали. – У нас есть шанс, здесь и сейчас, сделать новый Меритурос. Мы можем построить землю без императоров и принцев. Землю, где чары – не тайна, где их не презирают. Землю, где Семь кланов будут жить и работать сообща, а не спорить. Землю, где армия используется с умом, а не требует еду и женщин по империи…

- Они тут не найдут женщин, - сказал едко кто-то, и все рассмеялись.

- Мы начнем сначала! – закричал Хебен, глаза пылали на его худом лице.

Дэрроу кивнул.

- Как только мы начнем сражение, мы повторим ошибки. Армия и двор, мятежники и волшебники, шахтеры и Кланы… Вы можете презирать их, они могут ненавидеть вас, но они могут многому научить вас, а вы – их. Если мы хотим построить республику, нужно принять их. И начать с разговоров друг с другом.

Все закричали в комнате. Дэрроу стоял в центре бури, спокойно улыбаясь. Фенн пытался управлять хаосом, вытянул нескольких говорящих на ступени к себе, поднимал руки, призывая к тишине, и шум порой притихал, было слышно отдельные голоса, что молили, уговаривали, угрожали, были яростными и страстными. Голос Хебена выделялся, и вскоре он оказался на ступенях с Фенном и Дэрроу, пылко спорил. Шум окружал Калвин, она прижалась к Тонно.

- Идем отсюда, кроха, - сказал он ей на ухо. – Это не наш спор.

Калвин кивнула, и он вывел ее из комнаты, сильной рукой обвивая ее плечи. Они выскользнули в тишину блестящего коридора, Мика спешила к ним, стуча сандалиями по черному камню.

- Что за шум? – крикнула она. – Слышно даже в комнате Халасаа!

- Халасаа в порядке? – тревожно спросила Калвин.