Я уставилась в темноту этого присутствия.

Я чувствовала его в той темной воронке света.

Моё сердце тяжелее заколотилось в груди, оглушая меня. Оно билось громче пульсирующего гудения огненной ямы, в которую Блэк смотрел всего в нескольких ярдах от меня. Оно билось громче шипения расплавленного камня — шипения, которое теперь как будто доносилось от рептилий.

Я не понимала слова Корека. Я ничего не понимала, и все же какой-то фрагмент сказанного им все равно казался правдивым.

«Что это значит? — послала я. — О чем ты говоришь, Корек? Почему Блэк опасен? Ты говоришь, что он опасен для меня?»

Присутствие уже меркло, угасало.

«Они знали, — пробормотал Корек, и его голос становился все тише. — Вот почему я должен был вытащить его оттуда. Я должен был вытащить его оттуда прежде, чем он начнёт вспоминать. Но он вспоминает прямо сейчас, Мири. Даже если он не осознаёт, что вспоминает, так и есть…»

«Корек! — я притянула его своим светом. — Останься! Останься здесь со мной! Ты должен объяснить мне это. Мне нужно понять…»

«С другими, с большинством из них, существует только один за раз, — прошептал он. — Но не в его случае. Он другой. Он прыгает. Он прыгает, Мири. Он говорит, и мир дрожит».

«Кто? — лихорадочно переспросила я. — Блэк? Ты говоришь о Блэке?»

«Нет, — он помедлил, и я буквально видела, как он думает. — Да. Нет… но да…»

Мой страх превратился в злость. «Это ни хера не помогает, Корек!»

Но присутствие начало разделяться.

Оно рассеивалось вокруг меня, как запах, уносимый ветром.

Когда я мрачновато покосилась на Блэка, тяжело дыша от жары, он все ещё пристально смотрел в огненную яму. Как и прежде, когда мы были одни в том бунгало и в океане, он, похоже, не слышал Корека. Похоже, он не слышал, как я говорила с Кореком.

По правде говоря, это начинало немного пугать меня.

Я начинала задаваться вопросом, нет ли у меня слуховых галлюцинаций, типа какой-то латентной шизофрении, которая развилась у меня на фоне событий последних лет. Эта мысль приводила меня в ужас, и не только потому, что она заставляла усомниться во всем — во всем, чем я считала себя, Блэка, дядю Чарльза, своего отца.

Это заставляло меня задаваться вопросом, не было ли все это слишком безумным, чтобы быть правдой.

Должно быть, Блэк это услышал.

Он повернулся, уставившись на меня своими золотыми глазами.

Сама инородность этих глаз приободрила меня, пусть даже потому, что я больше не могла представить, чтобы они принадлежали человеку.

В то же время эти глаза были такими знакомыми, казались неотделимой частью меня, принадлежащей мне, что я ощутила, как в глубине меня разжимается какая-то мышца, словно я выдохнула давно задерживаемый вздох.

Он всматривался в моё лицо своим животным взглядом, затем послал мне настолько физически ощутимый импульс жара, что у меня подкосились колени.

К счастью, Мэджик и Девин все ещё поддерживали меня под руки.

«Иисусе, — послала я. — Полегче, Блэк».

Он слабо улыбнулся, но та интенсивность так и не ушла из его взгляда.

«Я попытаюсь поговорить с ним, — послал он. — Я попытаюсь узнать, не позволит ли оно людям уйти. Я посмотрю, нельзя ли его урезонить… не смогу ли я как-то повлиять на него».

Я все ещё тяжело дышала, глядя на его тёмный, нечеловечески высокий силуэт, выделявшийся на фоне ямы.

«Будь осторожен, — послала я, выпалив свои мысли. Это единственное, что пришло мне на ум. — Пожалуйста, Блэк. Ты тоже… — я вновь с трудом подбирала правильные слова. — Ты слишком похож на эту штуку. Каким-то образом ты слишком похож на неё. Ты и этот свет… вы слишком похожи».

Он выгнул бровь, и его губы тоже дёрнулись.

Я понимала, что он пытался вложить в это выражение усмешку, скорее всего, чтобы рассеять мой страх и приободрить меня. Но когда он посмотрел на моё лицо, я заметила, что его губы поджались по-настоящему, а затем он перевёл взгляд, уставившись в яму.

«Странно, не так ли?» — послал он.

«Странно — не то слово, которое я бы употребила, — парировала я, посылая жёсткий импульс света — это все равно что резко тряхнуть его за плечи. — Не потеряйся там, Блэк. Заставь эту штуку отпустить их, а потом убирайся от неё нахер. Нам нужно сваливать отсюда. Немедленно».

Обернувшись, он ещё тщательнее всмотрелся в моё лицо. После этого он кивнул, поджав губы.

«Ладно, — послал он. — Хорошо».

Я видела, как он делает глубокий вдох и качает головой, словно встряхиваясь — может, пытаясь привести мысли в порядок или заново сосредоточиться на том, где он находился и что мы делали.

Это тоже не внушило мне ободрения.

А ещё это заставило меня задаться вопросом — снова — кто и на кого влияет.

«Блэк…» — начала я.

«Все хорошо, Мири. Я смогу это сделать. Просто дай мне минутку, — он вновь взглянул на меня. — Держи меня, хорошо? Не дай мне упасть».

Поначалу я думала, что он имеет в виду физически.

Затем, почувствовав через его разум, что он имел в виду, я осознала, что он говорил о своём свете.

Я собиралась метнуться к нему, но тут же расслабилась, вместо этого сосредоточившись на том, чтобы привязать его другим образом. Я вплела в него свой свет, воображая его как стальные кабели, как какую-то сетку из светящихся белых и бледно-голубых нитей. Я видела в ней звезды, ночной океан, ощущение тишины. Я привязывала его к себе, к этому свету так, что это ощущалось почти физическим креплением.

А ещё это ощущалось на удивление знакомым.

Убедившись, что прочно держу его, я покосилась на индейцев и Хавьера.

— Он собирается попробовать поговорить с этим, — объяснила я, говоря сквозь стиснутые зубы. — Он хочет попробовать, получится ли у него уговорить эту штуку отпустить их, чтобы не было кровавой бани. Однако держите оружие наготове… никто из нас не имеет представления, что эта штука может сделать.

Фрэнк посмотрел на остальных, затем на меня, нахмурив лоб. Однако он кивнул, перехватив свою винтовку и намеренно прицелившись на толпу по другую сторону ямы. По озадаченному взгляду его глаз я видела, что он на самом деле не понимал, о чем я говорила.

Покосившись на лица остальных, я знала, что они меня тоже не поняли.

Однако все они подняли оружие, копируя Фрэнка.

По их коллективному свету я чувствовала, что все они посчитали это какой-то штукой экстрасенсов/видящих, так что решили не углубляться.

Я все ещё наблюдала за их лицами, когда Блэк погрузил свой свет в землю.

Я мгновенно ощутила перемену.

Не было никакого переходного момента.

Свет Блэка погрузился в тот расплавленный камень, и как будто сработал какой-то переключатель. Будто нечто, спящее под землёй, крепко пнули, и оно с рыком проснулось.

Фигуры в шафрановых одеяниях завыли.

Они запрокинули головы и завыли — как волки.

Я рефлекторно вскинула винтовку, прицелившись в толпу. Адреналин прострелил мои конечности при виде того, как они пробуждаются. Это всё равно что смотреть, как кричат манекены или роботы. А может, наблюдать, как стая пасущихся сонных животных внезапно слетает с катушек.

Я только два раза успела моргнуть глазами, которые щипало от пота, а все они перестали таращиться в яму и уставились на Блэка. Почувствовав интенсивность их взглядов, я ощутила, как моё сердце ёкнуло в груди.

Их сосредоточенность была предельной ясной.

Блэк — угроза.

Блэк теперь стал врагом.

Осознав, что на моего мужа смотрят буквально сотни глаз, и во всех них виднеется одна и та же холодная ярость, один и тот же сосредоточенный, и все же бездумный гнев, я беспомощно смотрела на них, чувствуя, как усиливается моя паника.