— Если ты за Кисой, то она отпросилась еще полпары назад. — Вместо приветствия сразу выдала информацию она, и преспокойно направилась к остановке.

— Вообще-то, я к тебе! — ошарашил Ефим. — Эм, может посидим где-нибудь в кафе, поговорим?

— О чем? О твоих древних способах обольщения? — напрямую спросила Ольга, не подверженная его трюкам.

— Почему ты такая колючая?

— Тебя это так тревожит, что ты сорвался с работы, чтобы поговорить об этом? — хмыкнула моя подруга.

— Оль, — остановил ее парень. — Мне просто нужно поговорить не с Кисой, и не с Васей или Йориком.

Может быть, Фима впервые был честен и открыт полностью перед кем-то другим, и Оля это почувствовала, потому сдалась.

— Есть здесь не далеко кафе «Попугай». Мы с ребятами отмечали там начало семестра. Пойдем. — Она повела его туда.

Заняв отдаленный столик, отгороженный с трех сторон, они заказали чай. И как в случае со мной, через несколько часов разговора по душам, Оля и Фима стали ближе друг к другу на несколько лет, будто прожитых вблизи, рядом. Она вообще удивительная. В нее сразу влюбляешься. И не столько Фима очаровал Олю, сколько она его.

Мне о встрече в кафе «Попугай» никто не рассказывал до последнего! Мои друзья играли в партизанов и в общем кругу вели себя смущенно и так, будто никогда той встречи не было…

— Я пойду с тобой. Проведу. Помашу платочком на перроне. — Собиралась я.

Эдик с полной сумкой, стоял около такси. Он должен был заехать за бабушкой, забрать ее и чемоданы, и отвезти к отцу.

— Нет. Не надо. — Отказался Эдик. — Прощаться — это как-то…

— Больно. — Поняла его я, уступив. — Хорошо. Едь.

Эдик крепко поцеловал меня на прощание, сел в машину и уехал.

А я все равно отправилась на вокзал. И когда парень с бабушкой стояли около вагона, следила за ними из-за магазинчика. Объявили посадку. Эдик помог бабушке забраться по крутым ступенькам, и внезапно оглянулся на меня. Я поняла, что он знал о моей глупой слежке. Расплакалась. Парень помахал мне рукой и тоже залез в вагон. Я села на скамейку и ревела под стук колес удаляющегося поезда. В окне заметила его. Он смотрел на меня с грустью и болью. А у меня не было сил притворяться, что все хорошо.

Почему у меня складывалось ощущение, что за три дня наслаждения и счастья мы расплатимся горечью?

Что есть настоящая дружба? Это, когда ты сидишь за столом с подругой, и кажется, будто достаточно просто склонить голову к ее голове, чтобы прочитать мысли, чтобы ваши мысли объединились и текли в одном русле. Хотя мы и так прекрасно друг друга понимали. Лёка часто заканчивала за мной фразы, наши месячные циклы полностью совместились, и мы одновременно страдали от болей внизу живота. Если случалась депрессия, то обычно ее разделяли на двоих, как и радость. Я без Ольки себя не представляла. Мы ночевали то у меня дома, то у нее. И, что удивительно, не надоедали друг дружке. А это очень важно. Ведь часто дружба прекращается в виду того, что тебе надоел человек, его манеры и слова.

— Оль, я, наверное, лесбиянка! — ошарашила я подругу на паре по практике немецкого в сети. Такую практику придумали специально, чтобы отсылать меньше студентов заграницу и вообще, чтобы преподы смогли хоть часик в день ничего не делать, пока студенты таращатся в мониторы.

Однокурсники повернулись к нам, услышав шокирующую тему разговора. Препод прокашлялся. Сисадмин подавился бутером. Олька окинула всех взглядом испод бровей и сказала на мою фразу:

— Хорошо. Я надеюсь, ты не слишком ревнивая!

— Откуда мне знать. Я начинающая лесбиянка! — ответила и игриво ущипнула ее за бок.

— Учти, если ты намекаешь на то, что я тебе нравлюсь, то учись делить меня с мужчинами. Их я как-то больше люблю! — она продолжила писать нашему испытуемому в скайп. Я на всякий случай вчиталась — вроде бы не о моей внезапной смене ориентации.

— Эдик уже в прошлом? — уточнила Оля.

— Нет. — Вздохнула я тяжело и больно. В груди все еще болело сердце, словно изрезанное ножом расставания. — Мы говорили вчера по телефону. Он работает на СТО, а по вечерам занимается репетиторством. По-моему подтягивание недорослей из богатых семей приносит ему больше денег, чем ставка на СТО.

О том, что Эдик едва не сделал мне предложение, я никому не поведала, даже Ольге. Хотя, она тоже не все мне рассказывала. Например, о загадочном ухажере, с которым проводила время. Я видела его смски в ее телефоне, присылаемые чуть ли не каждый час:

«От кого: „Чудо в перьях“. Текст: Оленька, огонечек мой, я освобожусь в девять. Увидимся? Весь день думаю о тебе. Не знаю, как дожить до вечера…» — писал он.

Кличка «Чудо в перьях» менялась в зависимости от развития их отношений. Если она сердилась на парня, то смс приходили от «Козла», «Негодяя». Хотя иногда сообщения принадлежали «Годяю». Очередное любовное послание затрещало в беззвучном режиме прямо посреди пары. Оля взяла телефон со стола и прочитала. Расстроилась. Я могла поспорить, что подпись поменяется в очередной раз, например на «Редкостный Дебилоид» (причем второе — это имя, а первое — фамилия).

— Таинственный воздыхатель? — сунула нос не в свои дела я. — Почему ты не говоришь о нем?

— Потому что не о чем. Когда он будет того стоить, я тебе расскажу. — Пообещала подруга и отправила очередное сообщение нашему невольному напарнику по практике из Германии.

— Он месяц уже как ничего не стоит. Так не честно! Об Эдике мы говорим, а о твоем мистере Годяе — нет! — Ворчала я. — Давай и ты лесбиянкой станешь!

— Ага. А как только вернется Эдик, ты быстро переиграешь все обратно! — не соглашалась Оля. — Я лучше останусь при своем.

Каким бы ни был увлекательным наш диалог, слушателям пришлось оставить аудиторию и уйти с представления — звонок всех выгнал в коридор.

— Я так понимаю, твои планы снова поменялись. Поехали ко мне? — после пар мы размышляли над тем, как провести время.

Ольга пожала плечами, позвонила маме и предупредила, что будет в ближайшие два дня жить в моей семье. На что Лилия Игоревна сказала:

— По-моему, нашим семьям нужно съехаться.

— Ага. В двухкомнатную квартиру. — Кивала подруга. — Кисыны будут жить в зале. Вы — в спальне. А мы с ней займем туалет с ванной.

— Почему? — хохотала ее мама, не понимая странного выбора помещения.

— А мы вход и выход туда платным сделаем!

Без шуток задумавшись о словах Олиной мамы, мы сделали себе пометку — познакомить наших родителей.

У меня дома царил веселый хаос, так как папины коллеги пришли в гости. Ко всему прочему, в гостях присутствовала тетя Эля. Мы сначала посидели немного за общим столом, а потом увели под шумок бутылку красного вина и спрятались в моей спальне. Разлеглись на полу, используя здоровенного льва (подаренного Левой на один из дней рождений) вместо подушки и коврика одновременно.

— Ты совсем не хочешь мне рассказывать о своем мистере Годяе? — спросила я после четвертого бокала вина, уже совершенно пофигистично относясь к мысли, что могут заявиться мои братцы и отлупить за выпивку.

Олька горько усмехнулась, посмотрела на рубиновое вино, на ароматизированные свечи, горящие на тумбочке.

— Кис, с ним сложно все. Местами все отлично, но иногда… Мне хотелось бы, чтобы он изменился для меня. Вот только верится в подобное слабо.

— Он что женат? — почему-то я подумала, что изменения, угнетающие подругу, касаются степени свободности ее парня.

— Нет. Просто, отношения слишком свободные. Если вы, встречаясь с Эдиком, не позволяете себе встречаться с другими…. А я больше чем уверена, что он, там, где он сейчас, не смотрит на других девушек. Потому что у тебя Эдик такой — ему достаточно одной девушки… — Говорила она, отвлекаясь на уточнения. — То у нас все хуже. Когда я проснулась с ним в одной постели, подумала, что все изменится. Но ничего не поменялось. Он живет так же, как и раньше. Я не стала расстраиваться, пошла на свидание с Витьком. Сама понимаешь, сделала это демонстративно, отказав этому… Годяю, как ты его называешь! Он обиделся. Закатил мне истерику, требуя, чтобы я больше ни с кем, и никогда больше не гуляла. Я сказала: «Хорошо. Но если ты тоже так поступишь!»…