— Супчик, я тебя съем! — пообещала я ему и выпила.

После плотного завтрака мы таки пошли на прогулку. Я плелась позади компании, так как нога болела дико.

Благо, Лысый нашел в своей сумке эластичный бинт (сумку он брал ту, с которой ходит в спортзал, соответственно в ней валялось много полезных вещей — кроме вонючих носков и нестиранной майки). Повязку завязал слишком туго, потому через три минуты нога посинела.

— Глеб! Она синяя! — говорила я.

— Это она у тебя грязная! — со знанием дела ответил Вася.

Что вы думаете? Я пошла ее мыть. Помыла, вернулась, говорю: «Она все равно синяя!»

— Дурачье! — ругалась на них Оля. Она присела напротив меня и быстро размотала ногу, ослабив давление бинта. И зная, что я не стану благодарить и вообще не хочу принимать ее помощь, ушла ничего не сказав, и даже не услышав мое тихое: «Спасибо!».

Во время прогулки Глеб исполнял обязанности поводыря, а когда ему надоедало меня тащить за собой, то просто нес. Блаженный любовный треугольник из Йорика, Васи и Светы шел впереди всех. Алла с Левой и Оля с Фимой — в серединке.

Мы поднялись к храму, в гору и временно остановились, чтобы устроить передышку. Здесь было много людей. Образовывались очереди из желающих посетить святыню. А мы стояли на самом верху горы и смотрели вниз. Уж не знаю почему, но прекрасный пейзаж, открывающийся с этой высоты, должен был вдохновлять и придавать сил, на меня же действовал противоположно: мне казалось, что мир здесь заканчивается, а там дальше — обрыв, и вообще — мы живем в стеклянной коробочке.

— Смотри, отсюда продуктовый не так и далеко! — ткнул пальцем в небольшое строение в частном секторе на другой стороне реки Лысый. — Может, сходим и скупимся? А то кто-то сожрал все сардельки. А мне так мясного хочется!

— Пошли. — Согласился Фима и мысленно проложил наикратчайший маршрут…

Шли мы через дебри и буераки. Сусанин Ефим утверждал, что знает дорогу. Лысый предупреждал, что если нас не доведут до магазина, то он отгрызет ногу проводнику. Лысый был голодным, потому Фима в целях самосохранения, молился, чтобы мы не заблудились. Оля убеждала Зло в своей любви даже к одноногому мужчине.

— Повезло тебе! — хлопал друга по плечу Йорик.

От идиллии меня отвлек мобильный. Звонок Эдика просто спас от тошноты, возникшей от передозировки «романтичными бреднями», которые я наблюдала всю дорогу то на примере Левы и Аллы, то на примере Васи и Светы, то на примере Оли и Фимы.

— Привет! Как ты там? — слышать голос Эдика в такой момент было крайне приятно.

— Нормально. Утром ногу подвернула. Представляешь? Вот так начался мой отдых в горной местности. — Пожаловалась я.

— Бедненькая! — пожалел Эд. — Не стоило никуда идти. Осталась бы в домике! Ну, а с Ольгой так и не помирилась?

Зная, что меня вполне могут подслушивать, я немного отстала от Лысого. Идти самостоятельно оказалось труднее, чем думалось. Я прилично так отстала и устала.

— Нет. У них тут такая любовь! Ты бы видел. Аж тошно!

Эдик стал хранителем всех моих секретов, не только любимым парнем, но и мудрым советчиком, заменителем подруги.

— Лобызаются через каждые пять минут!

Нога ныла, и я приметила накренившееся деревце, чтобы опереться на него. Пристроилась, прислонив спину к стволу.

— Если бы я был рядом, тебя бы не тошнило! — сказал парень. — Жаль, что все так сложилось. Кис, ты по мне скучаешь?

Я хотела рассказать ему, насколько сильны мои чувства, и как мне одиноко без него. Но дурацкое дерево (и как оно только держалось раньше!) сдвинулось прямо подо мной. Вылезли корни из земли, я по инерции оперлась на воздух, выронила телефон, улетевший куда-то вниз, на каменное дно обрыва. Хуже всего то, что следующее неосторожное движение, и я чуть не полетела следом за ним. Кувыркнувшись через голову, и свалившись с бревна, мне удалось ухватиться за тонкие ветки, повиснув над пропастью. Все произошло тихо и незаметно для друзей, далеко ушедших по тропинке вперед. Я не кричала и даже не собиралась звать на помощь. До последнего верила:

А) что все происходит вовсе не со мной;

Б) что я смогу справиться со всем самостоятельно!

Я попыталась дотянуться до корней, торчащих из земли обрыва, но дерево, удерживающее меня от падения, еще сильнее накренилось, грозясь окончательно потерять собственные корни.

Я немного повисела, соображая, что делать. Вокруг было пугающе тихо. Шагов друзей не слышно и я сомневалась, что они вернутся за мной. Мышцы рук ныли и болели хуже, чем нога. Я стиснула зубы, постаралась не паниковать. Ведь можно же попробовать дотянуться до хоть чего-нибудь… Дотянулась. Уперлась больной ногой в гору и чуть не сорвалась.

— Киса! — крик Оли, возникшей наверху, напугал меня до чертиков. Теперь, глядя в ее круглые и слезящиеся глаза, я уверовала, что умру, а если и нет, то покалечусь, и что положение мое совсем незавидное.

— Киса, дай мне руку, пожалуйста! Я вытащу тебя! — просила она, дико напоминая сейчас Сталлоне в фильме о скалолазах. И насколько мне помнилось, то для девушки в начале киноленты спасение кончилось летально — в смысле она полетела вниз и разбилась. Мне падать не хотелось категорически!

Я бы и рада была ухватиться за руку помощи Оли, да только четко понимала, что сил моих провисеть хоть одну секундочку на одной руке не достаточно. Мышцы так саднило, что я уже готова была разжать пальцы.

От стыда, что попала в такую глупую и опасную ситуацию, я крепко стискивала зубы, не собираясь открывать того, как сильно мне страшно. В голове пульсировало: «Прости меня! Я полная идиотка!».

А тут еще и Лева объявился. Он на мгновение занял место рядом с Олей, и в следующую секунду уже быстро скользил и прыгал по наклонной стене горы, хватаясь за корни и тонкие деревья, чтобы добраться до меня. В результате, допрыгав, и чудом удержавшись немного ниже, чем я, Лев скомандовал: «Отпускай руки!» На свой страх и риск я прислушалась…

— Поймал! — выдохнул он, крепко сжав меня.

Мы так повисели немного на небольшом уступчике. Он прижимал меня к горе и к себе. Я слушала бешеный стук его сердца и сбившееся дыхание. Ощущала как наливаются сталью его мышцы, и как крепко держат меня руки, и ни за что не отпустят. А потом медленно мы полезли наверх, где меня чуть не задушила Олька.

— Я скучала! — выдала я слова, которые так давно мне хотелось сказать, точнее я просто прохныкала ей в плечо.

— По фигу парни! Я буду всегда на твоей стороне! — впала в истерику она, хотя сто процентов хотела всыпать мне пилюлей за то, как сильно я ее испугала. — Мне тебя так не хватало!

Опасность создала мир между нами. Только Фима обиделся. Злу ведь мир и покой никогда не нравятся.

— Я по фигу? — он подоспел только на наш диалог, а того, что случилось не видел. Олька, отрядив всех шагать к цели, решила поговорить со мной один на один, примириться. А когда не обнаружила меня на тропинке, стала оглядываться. Вот и увидела шокирующую картину: лучшая подруга в паре секунд от смерти. У Левы была другая причина отлучиться от группы. Банальная, мужская. Кстати, о нем.

В то время как я сидела на земле и не могла отдышаться, когда у меня слезы наворачивались на глаза, Лева сидел напротив весь грязный, в пыли, исцарапанный, сосредоточенно меня рассматривал. И только Оля меня отпустила, как Лев потребовал:

— Кис, посмотри на меня!

Я не поднимала голову. Весь ужас произошедшего, как и в случае с пожаром, охватил меня исключительно по окончании беды. Сердце из груди выпрыгивало. В ушах звенело. Слезы лились непроизвольно, ручьями по щекам. Наверное, я совершенно тормазнутая личность! Меня колотило от страха только в финале эпопей. А сейчас трясло и конечности отнимались, словно их заморозили.

— Алиса! — снова позвал он.

Я подняла голову. Парень был серьезным и немного злым, смотрел на меня несколько минут, а потом внезапно его лицо изменилось. Лева улыбнулся глупо и неуместно, заставив меня также ему ответить — выдавить из себя жалкое подобие улыбки. Лев прислонился лбом к моему лбу и продолжал усмехаться, как сумасшедший.