Стало ясно, что это были религиозные фанатики, которые намеренно искажали существующие религии.

— Обе девушки неоднократно просили мужчин отойти, но хулиганы не уступали дорогу. Тогда они использовали гудок предотвращения преступления на мобильном терминале, и один из мужчин попытался отобрать устройство. Началась потасовка.

Такая система в мобильном терминале не только издавала громкий звук, но и посылала сигнал на экстренный номер с информацией о местоположении. Потому-то мужчина и хотел помешать её использовать.

— На шум прибежали другие ученики: один второгодка, который прорвался сквозь стену хулиганов, и трое первогодок, которые прошли за ним в кольцо. Противники были крупнее и, похоже, владели китайскими боевыми искусствами. Когда ученик второго года потерял сознание, девушки закончили свою магию и обездвижили фанатиков.

— Как сильно они пострадали?

— У второгодки разбит нос, разорваны барабанные перепонки. Ещё обнаружены трещины в рёбрах, внутреннее кровотечение и повреждения некоторых внутренних органов — травмы довольно серьёзны. У одного первогодки сломана ключица, у другого сотрясение головного мозга — кажется, его ударили по затылку. Последний парень и девушки практически не пострадали.

— Что с хулиганами?

— Использовались «Искра» и «Пресс». Из-за эффекта «Искры» у одного аритмия сердца, другой при падении ударился лицом об асфальт, порезал изнутри щёку и, по-моему, сломал зуб. Остальные получили синяки и царапины, когда их прижало «Прессом».

— Я слышала, что у преступников серьёзные ранения, но разве ученик второго года получил не более опасные травмы?

Минору горько улыбнулся, но быстро восстановил самообладание:

— Мужчина, которого ударило магическим током, из-за высокого артериального давления был склонен к аритмии, потому и оказался в тяжёлом состоянии, а не из-за силы тока… Сейчас это известно, но до обследования никто этого не знал. Полагаю, так и появилась история «тяжёлых травм».

Ученики Первой школы разделились на две части: тех, кто почувствовал облегчение, и тех, кто криво улыбнулся. К слову, Миюки была в первой группе, а Тацуя — во второй.

— В таком случае первогодки не превысили самооборону?

— Сейчас Президент и другой вице-президент идут вместе с учителем в полицию. Не знаю, когда они вернутся, но полагаю, проблемы не возникнут.

— Понятно. Тогда можешь, пожалуйста, сообщить мне результаты, когда Президент вернётся? Просто пришли электронное письмо.

— Хорошо.

— Спасибо, вице-президент Кудо.

— Не за что. Что ж, Президент Шиба, нет, Миюки-сан. Всего хорошего.

— До свиданья, Минору-кун. — Выключив систему видеоконференций, Миюки повернулась к Тацуе: — Онии-сама, ты всё слышал. Видимо, использование магии для самообороны всё ещё деликатная тема.

— Даже если в этот раз применение магии не посчитают преступлением, проблема останется. Ведь нет чётких стандартов допустимого использования магии для различной степени опасности. В худшем случае суд и вовсе запретит защищаться магией, если волшебник не пострадал, — пессимистично предсказал Тацуя.

— Шиба-сэмпай, не слишком ли это необдуманно? Ведь волшебники тогда утратят право на самооборону, — вмешалась Изуми.

— Защищаться можно и не магией, — предположила Шизуку, на что та не смогла возразить.

Регулярная встреча закончилась тем, что Тацуя рассказал об ответах Минору. Вернувшись домой, он сел за обеденный стол.

— Обе стороны пострадали довольно сильно, как думаешь, это будет законный случай самозащиты?

— Наверное… Пока ещё не ясно, но мне кажется, Онии-сама, что со своим прогнозом ты угадал.

Тацуя и Миюки беспокоились об одном. Есть вероятность, что какой-нибудь судья по своим идеологическим причинам совсем запретит применение магии в качестве самообороны, ведь у него не будет точных критериев, по которым можно определить правомерность действий волшебника.

— Магическая ассоциация наверняка установит правила использования магии при самозащите, но на это уйдёт много времени.

В законах достаточно смутно прописаны случаи, когда можно применять магию. Исключение составляют инструкции для должностей, связанных с правительственной службой, а также для гражданских, исполняющих работу органов власти. Толковать их можно по-разному, в зависимости от нужды или ради всеобщего блага.

Так сложилось исторически — с тех пор, как волшебников начали использовать в качестве политического инструмента. Правительство старалось дать как можно больше свободы для использования магии, чтобы предотвратить катастрофы и сохранить правопорядок, что и привело к неясности правил.

Но сейчас стало очевидно, что для защиты каждого конкретного волшебника этого недостаточно.

Можно даже сказать, что проявился побочный эффект от того, что волшебники были лишь инструментом в механизме страны.

— Неизвестно, нападут ли на учеников Первой школы. Минами.

— Да, Тацуя-сама, — отозвалась она, выйдя из кухни.

— Минами, когда меня не будет рядом с Миюки, не отходи от неё далеко.

— Хорошо.

— И не используй заклинания, которые могут ранить противника, если только тот не атакует магией. «Отражения» тоже не применяй.

— Но, Тацуя-сама, даже «Изоляция» отражает атаки на заклинателя. Если с моим количеством магической силы использую её вместе с «Замедлением», это значительно снизит прочность щита.

— Онии-сама, а что, если за «Замедление» буду отвечать я? — пришла на помощь Миюки.

— Нет, — не согласился Тацуя. — Твоя магия разрушит щит Минами. К тому же довольно трудно совершать тонкие операции, когда ты контролируешь мою печать, не так ли?

— На это… я не могу возразить, — огорчилась Миюки.

— В любом случае будет плохо, если наследница семьи Йоцуба использует магию против простых граждан. Оставь всё Минами. — После кивка сестры Тацуя перевёл взгляд на Минами: — Если на Миюки нападут, я примчусь на помощь, где бы ни был. Так что просто продержись до тех пор.

— Поняла, — твёрдо кивнула девушка.

Откровенно говоря, выполнить просьбу Тацуи было весьма трудно. Однако для неё защита Миюки была намного важнее работы горничной.

«Наконец-то наступило воскресенье, но утром я всё равно увижу этого назойливого типа», — подумала Эрика, возвращаясь с долгой пробежки.

Как раз в это время из дома выходил её старший брат, Тошиказу, и она встретила его у ворот.

Он был одет в пальто и костюм. Вряд ли он собирался на прогулку в рабочей одежде. Впрочем, Эрике не показалось это странным. Служба детективов, без преувеличения, не заканчивается в воскресенье. По крайней мере, детективов семьи Тиба.

Ничего не говоря и не глядя на него, она попыталась проскользнуть мимо.

— Эрика.

Тем не менее её остановили, чего девушка и боялась.

Эрика не любила сводного брата от другой матери, как и плохо ладила с отцом.

Она до сих пор помнила, как в детстве во время практики он сбивал её с ног снова и снова до изнеможения, осыпая насмешками. Более того, его слова с точностью передавали мысли, которые Эрика прятала глубоко в душе.

Она много раз говорила, что ей это не нравится, просила понять её, но сдалась после перехода в старшую школу.

— Что? — огрызнулась она. Это было самое большее, что девушка могла сделать.

— Хочу кое-что у тебя спросить.

Однако обычного сарказма не было.

— И что же? — сердито спросила Эрика, однако лицо у неё смягчилось.

Тошиказу не обратил внимания на её мятежный дух, сейчас у него не было на это времени.

— Ты не видела Инагаки?

— Инагаки-сана? — Из-за неожиданности вопроса Эрика серьёзно задумалась. — В последнее время нет, а как давно ты его ищешь?

— Со вчерашнего дня.

— Вчерашнего? — Эрика нахмурилась, не понимая брата. Есть ли смысл волноваться о здоровом взрослом человеке, который не появлялся всего один день?

Встретив взгляд Эрики, Тошиказу отвёл глаза и сказал, словно оправдываясь: