В Генеральном штабе были проведены дополнительные расчеты и внесены изменения в планы боевых действий на советско-германском фронте. Силы пяти разведывательных отделов фронтов, действовавшие в центре Восточного фронта, провели дополнительные оперативные мероприятия, направленные на уточнение количества войск и боевой техники противника, сосредоточенных в первую очередь на Висло-Одерском направлении.

От разведывательных отделов фронтов поступили новые данные о противнике и системе его оборонительных сооружений. Они были тщательно изучены и учтены в Генеральном штабе. Результаты окончательных расчетов Василевский доложил Сталину. После этого Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение начать наступление на Висле и в Восточной Пруссии досрочно 12–14 января 1945 года.

Обстановка в Арденнах продолжала осложняться. Англо-американцы несли тяжелые потери. Рузвельт, обеспокоенный задержкой ответа Сталина на просьбу Черчилля, вновь позвонил британскому премьер-министру. Черчилль сообщил американскому президенту о том, что в Москву направляется британский маршал Теддер[130], заместитель главнокомандующего союзными экспедиционными силами. Черчилль поручил маршалу добиться встречи со Сталиным и объяснить обстановку, в которой оказались англо-американские войска.

Рузвельт поблагодарил Черчилля за сведения и попросил его сообщить о результатах переговоров Теддера в Москве. Американский президент понял, что британский премьер-министр захватил инициативу в переговорах со Сталиным в свои руки.

Прибыв в Москву, маршал Теддер получил приглашение на встречу со Сталиным. Вместе с Теддером в Кремль прибыли сопровождавшие его американские и британские генералы. Встреча проходила в первой половине дня 15 января.

Во второй половине дня Сталин сообщил американскому президенту: «Маршал Теддер производит самое благоприятное впечатление…».

Далее Сталин информировал Рузвельта:

«После четырех дней наступательных операции на советско-германском фронте я имею теперь возможность сообщить Вам, что, несмотря на неблагоприятную погоду, наступление советских войск развертывается удовлетворительно. Весь центральный фронт, от Карпат до Балтийского моря, находится в движении на запад. Хотя немцы и сопротивляются отчаянно, они все же вынуждены отступать. Не сомневаюсь, что немцам придется разбросать свои резервы между двумя фронтами, в результате чего они будут вынуждены отказаться от наступления на Западном фронте. Я рад, что это обстоятельство облегчит положение союзных войск на западе и ускорит подготовку намеченного генералом Эйзенхауэром наступления…

Что касается советских войск, то можете не сомневаться, что они, несмотря на имеющиеся трудности, сделают все возможное для того, чтобы предпринятый ими удар по немцам оказался максимально эффективным»[131].

Рузвельт еще раз убедился, насколько умен и тактичен Сталин, сообщивший в первую очередь ему, Рузвельту, то, что он с таким нетерпением ожидал.

Американский президент высоко оценил самоотверженный акт советского политического руководства, которое приняло решение начать операцию на Восточном фронте раньше срока с тем, чтобы не дать Гитлеру реализовать свои замыслы на Западном фронте. 18 января 1945 года Рузвельт сообщал Сталину: «Весьма благодарен за Ваше ободряющее послание от 15 января о Вашей беседе с маршалом авиации Теддером и о наступлении Ваших войск на советско-германском фронте.

Подвиги, совершенные Вашими героическими воинами раньше, и эффективность, которую они уже продемонстрировали в этом наступлении, дают все основания надеяться на скорые успехи наших войск на обоих фронтах. Время, необходимое для того, чтобы заставить капитулировать наших варварских противников, будет резко сокращено умелой координацией наших совместных усилий»[132].

Так начался последний год Великой Отечественной войны. Перед Главным разведывательным управлением Красной армии, которое возглавлял генерал-лейтенант И. И. Ильичев, были поставлены сложные задачи, успешное и своевременное решение которых должно было приблизить долгожданный День Победы…

В годы Великой Отечественной войны военная разведка превратилась из вида обеспечения командования Красной армии необходимыми сведениями о противнике в один из важных факторов управления важными военными и политическими процессами, которые происходили не только на советско-германском фронте, но и за огненными кулисами Второй мировой войны.

Сведения, которые добывала советская военная разведка, поступали в Ставку Верховного Главнокомандования. Эти сведения в достаточной степени полно отражали состояние сил германской армии, ее резервов и замыслов немецкого командования, а также, что тоже было очень важно, в значительной степени раскрывали замыслы американского и британского политического руководства. Получалось, что деятельность военной разведки способствовала принятию в Москве таких решений, которые ускоряли ход боевых действий на советско-германском фронте, содействовали продвижению войск Красной армии к Берлину, предотвращали уничтожение немцами польских, австрийских, чехословацких и других городов и промышленных объектов, блокировали действия союзников, которые нарушали достигнутые с ними договоренности и создавали благоприятные условия для успешного проведения редких в годы Второй мировой войны переговоров, в которых принимали личное участие И. В. Сталин, Ф. Рузвельт и У, Черчилль. Так было в 1943 году, в период подготовки и проведения Тегеранской конференции, так произошло и в январе-феврале 1945 года, когда Рузвельт неожиданно предложил Сталину провести очередную встречу с участием в ней британского премьер-министра. Предстоящая встреча получила в Вашингтоне и Москве кодовое наименование «Аргонавт»[133].

В первых числах января 1945 года в Главном разведывательном управлении и в зарубежных резидентурах происходили изменения, которые должны были повысить эффективность работы разведки на завершающем этапе войны против Германии.

Изменения в первую очередь коснулись положения полковника Александра Сизова, который с 1942 года являлся советским военным атташе при союзных правительствах в Лондоне. Он был назначен на должность советского военного атташе в Чехословакии. Это объяснялось тем, что по мере освобождения европейских государств от немецкой оккупации французские, чехословацкие, югославские, голландские и другие правительства в эмиграции возвращались в родные столицы.

Немногочисленный аппарат полковника А. Сизова в Лондоне был расформирован.

В Лондоне продолжал работать генерал-майор Иван Андреевич Скляров, советский военный атташе в Великобритании. В 1943–1944 годах Скляров и сотрудники его аппарата добыли большое количество сведений о вооруженных силах фашистской Германии и ее экономических возможностях. Эти результаты можно было бы, как это принято, оценить общей суммой переданных источникам денежных вознаграждений. Однако в данном случае сделать это невозможно, так как источники, которые передавали сведения советским разведчикам, денежных вознаграждений не принимали. Они сотрудничали с представителями СССР бескорыстно, считая, что тем самым они помогают Красной армии.

Для оценки работы Склярова в 1944 году можно использовать другой критерий. Дело в том, что наиболее важные разведсведения резидент Скляров направлял в Центр в зашифрованном виде по спецрадиосвязи. Известно, что все радиограммы состоят из определенного количества цифровых групп. Эти группы можно безошибочно подсчитать. Если использовать этот метод для оценки работы Склярова и его помощников, то получается, что в 1944 году Скляров направил в Центр 586 265 групп зашифрованных донесений! Специалисты считают, что это очень высокий показатель работы. Но как могут оценить этот результат неспециалисты? Для этого, видимо, следует поступить очень просто; необходимо 586 265 групп зашифрованной секретной информации разделить на количество дней в году — 365. Получается, что ежедневно радист аппарата военного атташе генерала И. Склярова направлял в Центр 1606 групп, что составляло от 3 до 5 радиограмм, содержавших важные разведсведения. Многие из этих донесении после обработки в отделе информации ГРУ докладывались политическому руководству СССР и командованию Красной армии.