Крупными звездами засветилось вдруг потемневшее небо.

Грушин поднялся со скамейки. Его словоохотливый собеседник, у которого, судя по всему, оставалось еще много невысказанных идей и не было желания расставаться с человеком, которого он считал приятелем, тоже встал.

– Хочешь, Паша, анекдот?

– Новый?

– Хорошие анекдоты, Паша, не бывают старыми. Они – как библейские притчи, или как никогда не умирающее классическое искусство, или, на худой конец, как хорошо и правильно выдержанное виноградное вино. В них – вечное!.. Так хочешь… про партизан?

Грушин улыбнулся и подал аптекарю руку:

– В другой раз, Миша.

Дома Павел Петрович включил телевизор. Сел на край рядом с телевизором стоявшего стула, быстро «пробежал» по каналам. Передачи были обычными. Президент поехал в Марокко; вкладчики в строительство, не получив еще не построенных, но уже купленных квартир, в своем новом доме, кем-то проданном на сторону, построили баррикады и организовали голодовку; в Чечне убиты два бандита и пять милиционеров; канал «Евроньюс» сообщал новости о взаимоотношениях израильских евреев с палестинцами – взаимоотношения были такими же, какими были и вчера, и позавчера, и все последние десятилетия…

«Оторвавшийся «кусок» планеты, наверно, – всего лишь легкомысленная гипотеза не признанного в ученом мире «авторитета», – Павел Петрович выключил телевизор, пересел в старое, но все еще уютное кожаное кресло. Прислушался к себе и с неудовольствием отметил, что прогулка в городской сквер и разговор с Гурсинкелем не освежили голову. С грустью подумалось: «Чем дальше живешь, тем уже круг людей, с которыми хотелось бы поговорить…»

А между тем вопреки некоторому внутреннему сопротивлению что-то нет-нет да и возвращало мысли к услышанной сегодня новости – о космическом обломке, изготовившемся уничтожить Землю. Уничтожить самую теплую, самую уютную во Вселенной Планету! – со всем прошлым, настоящим и будущим; в миг испепелить ее и развеять бесполезный мертвый пепел по бесконечности («что такое бесконечность?»)…

«Верующие в Бога люди, видя, что живем не так, как должны жить, убеждены: Всевышний готовит нам за это неизбежный конец Света, – безбожник Грушин сейчас почти верил в то, в чем всегда были убеждены верующие в Бога и свято чтящие его заповеди люди. – Цунами, землетрясения, эпидемии новых, ранее на Земле не известных болезней, катастрофы, войны, потепление климата, сибирские морозы зимой на европейской территории России – все это знамения: дело идет к Возмездию… Бог когда-то ниспослал людям, которых искренне собирался любить, единственно правильную программу жизни, по его учению, человек обязан был жить любовью, дружбой, полезной работой, эстетическими и интеллектуальными радостями, творчеством, книгами, музыкой… Но мы то Учение высмеяли, выдумали свои моральные кодексы… И как стали жить по этим кодексам? Не устаем убивать друг друга – вся старая, вся новая эры – одни войны! бессовестно крадем чужое… Спаситель заповедал: «люби ближнего», а мы? Ненавидим порой даже самых близких, родных; чуть кто, талантливый и трудолюбивый, стал побогаче – злобно завидуем, чуть кому, настырному в работе, улыбнулась удача – торопимся оболгать… Очистительный Потоп оказался опытом неудачным, появившиеся после него люди, как и их предки, продолжили и продолжают жить в жестокости и грехе… Ищем причины несчастий в несовершенствах государственного строя, слабостях экономики, в ошибках властей, продажности чиновников (ну, и, конечно, в «кознях евреев», «вражеском окружении» и пр.), а первопричина всему в том, что укоротилась жизнь человеческого духа.

Богу надоело видеть все это»…

Чтобы обсудить встревожившую город новость, сотрудники газеты «Ничего кроме правды» отложили утренние служебные дела и собрались в самом большом кабинете редакции – в секретариате. Собрание никем не планировалось, организовалось стихийно, но, несмотря на это, прошло без обычных для такого рода мероприятий споров, потому что на этот раз у всех было общее понимание главного и не было желания тратить время на лишнее.

Из заготовок Грушина: У газеты «Ничего кроме…» тираж невелик, и если бы не финансовая поддержка городской администрации, она уже давно бы самораспустилась. Конечно, власти поддерживают издание не потому, что питают большую любовь к печатному слову и гласности; в ответ на бюджетное «вливание» (впрочем, весьма скромное) газета в каждом номере, не жалея площади, пропагандирует положительный опыт работы администрации и никогда не критикует ее главу Петра Ивановича Мыслюкова и его команду.

Ответственным секретарем в редакции работает Анатолий Витальевич Новиков. Ему уже за пятьдесят, но все зовут его Толя. Толя когда-то работал старшим корреспондентом в московской газете «Советская культура» и хорошо проявил себя в организации входивших тогда в моду «острых дискуссий». Организовывал он дискуссии оригинально: убедившись, что знаменитые лауреаты, готовые выступить в «Советской культуре», не только не могут писать статьи, но и по острым вопросам никаких собственных мнений не имеют, он, не выходя из редакции, сам стал сочинять за всех нужные газете мнения: в один день на половине страницы излагал одну точку зрения, на другой день в таком же объеме – прямо противоположную. Получалось остро, забавно, деятели культуры охотно подписывали «свои» статьи, а руководство газеты, получив по телефону похвалу отдела пропаганды из ЦК, в свою очередь хвалило Толю за умение работать с именитыми авторами. Толя так привык спорить сам с собой, что, когда наступило новое время, вдруг обнаружилось, что ни в каком другом газетном жанре он сочинять уже не может. Поэтому с работы его уволили, Толя долго не мог найти себе пристанища в неспокойном море гласности, зарождавшейся демократии и первоначальной рыночной экономики, пока житейские волны, наконец, не прибили его к берегам Канала – в Обод, на должность ответственного секретаря городской газеты «Ничего кроме правды».

Возглавляет газету Григорий Васильевич Минутко, тоже опытный журналист. Коренной житель города, он когда-то был членом редколлегий в московских газетах и даже «толстых» литературных журналах, но нечто случившееся несколько лет назад вернуло его на малую родину. Вместе с сотрудниками бывшего «органа горкома партии» он подобрал уплывавшую в небытие «Правду Обода», приватизировал газету и переименовал ее. …Со всеми, кроме особо почитаемых, редактор разговаривает на «ты». Рассказывают еще о некоем легендарном «правом хуке» – боксерском ударе, которым Минутко в свое время якобы уложил на ринге не одного соперника. Возможно, с «хуком» так когда-то и было, но не исключено тут и некоторое преувеличение, к чему вообще склонны люди, когда говорят о человеке хорошо не только в глаза, а и за глаза.

Минутко среднего роста, широкоплеч, пятьдесят с небольшим прожитых лет лишь прибавили ему физической крепости, интереса ко всему в жизни и свойственного от природы чувства юмора».

По поводу переданной по телевизору новости и «уточнения» Гемана (который, напомним читателю, научно предположил, что Ободу предстоит исключительная в истории человечества миссия стать эпицентром космической катастрофы) разговор начал репортер Петя Наточный.

– Тут, ребята, – высказал он мысль, которая, впрочем, и до Пети уже витала в воздухе, – без поллитры не разберемся.

Мысль была правильной, но требовались технологические уточнения, которые тотчас же и последовали:

– Одной поллитрой не обойдемся – вопрос сложный.

– В «Гастрономе» водка – из подполья.

– Да…

– У Петросяна всегда чистая.

– Дороговато у Петросяна…