Окончательно сформулировав задачу и способ ее решения, участники собрания разошлись по кабинетам; передали в секретариат материалы «в номер» и во главе с Григорием Васильевичем Минутко отправились в «Шумел камыш», чтобы там, не торопясь, глубоко и окончательно осмыслить новость.

Закуску выбрали быстро – все согласились с предложением редактора «ударить по шашлычку». Зато по поводу главного блюда вслух пришлось поразмышлять несколько минут – как оказалось, не всем сразу было ясно, какую водку лучше всего пить в такой день. Сортов в продаже появилось много, и у каждого был свой предпочтительный сорт.

– Надо брать «Смирновскую», от нее у меня никогда голова не болит, – Петя Наточный, в отличие от времени, которое он тратил за письменным столом, во время коллективных застолий всегда соображал шустро и в большинстве случаев правильно.

– Мало пьешь, потому и не болит, – серьезно прокомментировал предложение Наточного самый пожилой в редакции сотрудник Александр Владимирович Смысловский. В «Правде Обода» он возглавлял отдел партийной жизни, теперь заведовал отделом информации и был у редактора на хорошем счету, несмотря на мучительную для коллектива слабость: по самому незначительному поводу, там, где нормальному человеку достаточно простого жеста, в крайнем случае двух слов, Александр Владимирович любил длинно и подробно объяснять. Не миновала эта беда и на этот раз.

– Я как решаю проблему? – задал самому себе вопрос Смысловский, а собравшиеся за столом, сообразив, что главное на некоторое время задерживается, потупили глаза в белоснежную петросяновскую скатерть. – Еду в областной центр к своему другу по университету, который сейчас заведует химической лабораторией в секретном филиале одного московского института, связанного с полетами в космос, и покупаю у него по себестоимости трехлитровый бутылек чистого спирта. Продукт им для производственных нужд централизованно привозят из Москвы. Дома развожу спирт кипяченой водой – пропорция по вкусу, – высыпаю в емкость срезанную с лимона тонкую желтую кожицу – покупаю лимон у азербайджанцев на базаре…

– От твоих речей, Сашуня, через минуту хочется спать, – затягиваясь сигаретой, фамильярно прервала ветерана фотокорреспондент Алла Кошкина, особа тоже немолодая, но все еще уверенная в своей женской непобедимости. – Тут важно иметь друга, связанного с полетами в космос. А если такого друга нет? Вот в чем вопрос.

– Что касается меня, – углубил разговор ответственный секретарь Толя Новиков, – то я больше всего уважаю самогонку.

Обсуждение затягивалось, уходило куда-то в бок, и Григорий Минутко вскоре постучал ногтем по белой скатерти стола:

– Итак, на чем остановимся, коллеги?

Остановились на самой дешевой, «Столичной», предварительно проверив в карманах наличность и на всякий случай уточнив у хозяина:

– Ты, Роберт, эту водку не сам делаешь?

Петросян принес документы, подтверждавшие безупречную репутацию заведения в целом и ресторанных алкогольных напитков, в том числе и отечественных, в частности.

Наконец, вспомнили, зачем пришли.

По поводу планеты, нагло огрызнувшейся в сторону Земли, полезного разговора долго не получалось. Высказывались невероятные и фантастические суждения, но в конце концов все сошлись на том, что или телевизионщики что-то напутали, или они выполнили не совсем пока ясный («разумеется, хорошо оплаченный», – выступая, трижды не без зависти повторил Петя Наточный) заказ московского олигарха Гусовского.

Редактор терпеливо слушал постепенно увядавшие речи соратников, наконец, поднялся со стула и, постучав по бутылке вилкой, с которой он только что снял и отправил в рот ароматный кусок бараньего шашлыка, подвел итог разговору:

– Думаю, телевизионщики скорее всего просто порезвились. Но мы обязаны воспользоваться с неба упавшей к нам – слава Богу, пока не в прямом смысле – ситуацией! Тираж у нас, как вы знаете, пока скромный – все еще не можем купить второй компьютер; но мы увеличим число подписчиков, а, стало быть, и наш бюджет, если уже послезавтра выйдем к читателям с новой – о летящем к Ободу куске планеты – рубрикой! Название рубрики придумаем сейчас же в порядке мозгового штурма.

Отставив пустые рюмки, дружно начали «штурм».

– «Между прошлым и будущим»?

– «Лучше нету того Свету»?

– «Любимый город может спать спокойно?»?..

Как и полагается при мозговом штурме, редактор предложения не критиковал, только, услышав очередной вариант, хмурился и сердито покачивал подбородком.

Наконец, недавно принятая на работу в отдел культуры молодая сотрудница, член местного отделения союза литераторов (автор изданного на свои деньги сборника мистических стихов «Когда-нибудь и я познаю…») Лиза Лохницкая, покраснев, робко предложила:

– Давайте назовем рубрику просто: «Что я думаю о конце Света?».

К этой минуте мозговой штурм уже настолько всех утомил, что решили мозги больше не напрягать, согласиться с Лизой, заказать у Петросяна еще одну бутылку «Столичной» и распить ее на посошок.

В ресторане за столом, где только что было принято важное для Обода решение (мы в этом скоро убедимся), не присутствовал только один сотрудник городской газеты – «ответственный по объявлениям» (так в редакции все называли должность) Иван Никитич Шпынь, у которого, кроме газеты, было еще одно место работы и, кроме редактора Григория Минутко, был еще один начальник – старший лейтенант госбезопасности Михов.

Обычно Шпынь телевизионные новости смотрел и слушал внимательно, при этом даже кое-что записывал в блокнот. Но информация о неполадке в космосе, породившая в Ободе столько естественных волнений, проскользнула мимо его ушей и сознания незамеченной, как шум за окном, потому что в тот вечер во время передачи голова «ответственного по объявлениям» была занята другим, более важным делом – он складывал в уме очередное секретное донесение.

Когда в редакции состоялся разговор о конце Света и в результате разговора был предпринят поход в ресторан «Шумел камыш», Шпынь с разрешения редактора в этот день на работе отсутствовал – дома в маленькой однокомнатной квартире на улице Космонавтов сочиненное накануне в голове он старательно перекладывал на бумагу.

Вот что у него получилось:

«20 апреля 2006 года. Источник сообщает:

В городе Обод на улице Консервной в доме номер 36 в настоящее время проживает Павел Петрович Грушин, давно известный «органам» своими подозрительными взглядами на жизнь (по рекомендации «органов» он в начале восьмидесятых годов проходил курс лечения в психиатрической больнице). В последнее время Грушин днем стал редко выходить из дома, а вчера в обеденное время, встретившись со мной в продовольственном магазине «Гастроном», на мой безобидный и даже, как мне казалось, дружеский вопрос «почему вас, Павел Петрович, давно не видно на свежем воздухе?» ответил дерзко: «Стараюсь не выходить на улицу, во-первых, потому, что не хочу встречаться с вами и такими, как вы, Иван Никитич, во-вторых, много часов провожу сейчас за письменным столом – воссоздаю на бумаге историю нашего города и облик его, с позволения сказать, современных граждан». Вот это «с позволения сказать» меня и насторожило: подозреваю, что вышеотмеченным занятием Грушин увлекся неспроста, а, учитывая его прошлые взгляды на жизнь вообще и на жизнь в нашем государстве в частности, думаю, задуманное сочинительство (подчеркнуто мною – К.) таит немалую опасность, в первую очередь, – в идеологическом плане. Нахожу нужным сообщить об этом, чтобы вовремя пресечь возможные опасные последствия сегодняшних, на мой взгляд, противоправных действий т. Грушина. «Куница». г. Обод».

(Признаться, сначала нам вовсе не хотелось рассказывать об этом человеке, даже так, как рассказали, – коротко, не утомляя читателя подробностями, – не такая уж интересная фигура Шпынь. Но этот ободовец, зарегистрированный у старшего лейтенанта Михова под секретной кличкой «Куница», как маленький, но важный винтик в ином моторе, неожиданно оказался незаменимым в сюжете нашей повести, в чем читатель и убедится на следующих страницах).