На упомянутом пленуме Харьковского совета Артем выступал на протяжении нескольких дней подряд, постепенно ужесточая тон. Сначала он подтвердил, что рабочие Харькова получат требуемый ими аванс, затем он призвал к прекращению панических слухов, дискредитирующих власть, и отнес их к результатам работы немецкой агентуры, добавив: «Если немецкие агенты и служащие банков, которые также сеют различные слухи, будут особенно стараться, то они будут расстреливаемы как отменные немецкие шпионы»[960].

28 марта Артему сообщили о готовящейся «вооруженной демонстрации» работников Харьковского паровозостроительного завода. «При слабости организаций, заведующих охраной города, сопротивление трудно будет оказать», — предупредили главу правительства ДКР. После чего тот лично распорядился задержать трех организаторов акции (Ткаченко, Бондаренко и Калашникова) и не дать ее провести[961].

На следующий день, 29 марта, ХПЗ остановился. Рабочие, протестующие против ареста своих коллег, заявили: «Не время работать, когда разбивают душу: инструменты валятся из рук». Депутация рабочих отправилась к коменданту города Кину, который только развел руками — поскольку арест производился по приказу Чрезвычайного штаба, это была не его юрисдикция. Митинг рабочих принял резолюцию по поводу «позорного ареста наших истинных защитников», в которой говорилось: «Морально протестуем против ареста. Не приступать к работе впредь до освобождения наших товарищей и в случае отказа в освобождении устроить мирную демонстрацию к Чрезвычайному штабу»[962].

В это же время Артем давал пояснения по данному поводу на очередном заседании пленума Харьковского совета. Он заявил: «Должен сказать, что политическая подготовка нашего поражения ведется здесь успешно. И для борьбы с преступными агитаторами придется, как я уже и раньше говорил, прибегать к расстрелам… В Харькове найдется еще много сил для подавления контрреволюционных авантюр».

Артем предупредил, что 1–й Пролетарский полк, сформированный в ДКР, отступает от Полтавы и, придя в Харьков, может выместить злобу за это отступление на саботажниках, которых Артем обвинил в оставлении городов за пределами Донецкой республики. Приведя сведения о том, что в результате меньшевистского саботажа эвакуации создаются сознательные препятствия для вывоза из Харькова меди, Артем заявил: «Так знайте же, что если медь не будет вывезена, если ее не начнут немедленно же погружать, мы будем травить ее кислотой, чтобы сделать ее совершенно негодной к употреблению. А… части тех заводов, которые еще ничего не погрузили, будут взорваны. Будьте же готовы к этому!»

При этом Артем сообщил, что, выполняя требования паровозостроителей, он выдал им 300 тысяч рублей аванса, взяв эти деньги у Антонова — Овсеенко. Однако, по его словам, это не повлекло прекращения саботажных действий. «Деньги — то они взяли, — заявил глава ДКР, — но ничего все — таки до сих пор не вывезли. Таким людям давать деньги преступно». В завершение Артем еще раз пригрозил расстрелами, к которым, впрочем, не прибег.

В ходе развернувшейся дискуссии слово было предоставлено представителю ХПЗ, который признал, что общее собрание завода постановило не проводить эвакуации, но арестованные лидеры заводского комитета якобы горячо переубеждали своих коллег. Один из лидеров харьковских меньшевиков Попов (тот самый, который спустя много лет рассуждал о том, соответствовала ли позиция руководителей ДКР генеральной линии компартии или нет) признал, что арестованные представители ХПЗ принадлежат к его партии, и заявил о том, что арестом нарушено «постановление Совета об иммунитете его членов». Артем же возразил, что процедура задержания члена исполкома соблюдена, поскольку Совет был в соответствии с правилами извещен об этом. При этом Артем добавил: «Не забывайте о фронте! Трагический момент, идет кровавая борьба, а вы говорите о парламентских традициях. Для нас один красногвардеец на фронте неизмеримо дороже десяти саботажников в тылу».

В итоге пленум Совета незначительным большинством (108 против 90 голосов) постановил освободить троих заключенных и даже отрядил троих представителей Совета проконтролировать выполнение этого решения — еще одно свидетельство более чем либеральных порядков в ДКР[963].

Как бы то ни было, но угрозы Артема подействовали. Общее собрание ХПЗ постановило «мирную демонстрацию» отменить, «дабы не растрачивать последние силы пролетариата». В связи с обещанием Артема освободить арестованных меньшевиков 1 апреля на ХПЗ начались эвакуационные работы: была произведена разборка двух дизельных машин для подводных лодок и начался вывоз меди и «белого металла». В тот же вечер обещание Артема было выполнено — арестованные были освобождены[964].

Пожалуй, данный случай был самым резонансным в ходе эвакуации (именно его и называли «попыткой мятежа» в советских учебниках), что вновь — таки подтверждает отсутствие в арсенале руководителей ДКР в 1918 году практики расстрелов «контрреволюционеров» и «саботажников», в чем их порой обвиняют современные историки, перенося практику «красного террора» последующих лет на весь период Гражданской войны и на всех большевиков без разбора.

Интересно, что один из аргументов, которым Артем «успокаивал» противников эвакуации, был связан с бардаком на железных дорогах. Выступая в те дни на различных митингах и собраниях, он неоднократно говорил о том, что даже при всем своем желании вывезти значительные ресурсы из Харькова власти не смогли бы этого сделать ввиду отсутствия железнодорожного транспорта и забитости железнодорожных путей. Этот аргумент даже был использован в официальном обращении Совнаркома ДКР и ЮОСНХ от 26 марта: «Относительно продовольствия сами же клеветники прекрасно знают, что это не может быть вывезено на Север, даже буде местные организации этого хотели бы, ибо загроможденные железные дороги, ведущие туда, не в состоянии принимать грузов»[965].

Действительно, по мере подхода немцев к Харькову и без того не отличавшаяся порядком Южная железная дорога пришла в состояние полного хаоса. 5 апреля эвакуационная комиссия во главе с Артемом наделила коллегию по управлению железной дороги в составе пяти человек чрезвычайными полномочиями для разгрузки Харьковского железнодорожного узла. Коменданту станции был выделен отряд красноармейцев для обеспечения разгрузки, что немедленно принесло свои плоды. Уже 6 апреля Артем сообщал Свердлову: «Новая железнодорожная власть работает, положение улучшилось, пробки уже почти нет»[966].

Во многом именно это — своевременное наведение порядка на Харьковском узле — и спасло самого Артема и членов правительства ДКР. В отличие от Скрыпника и Цикуки, предпочитавших убираться из своих обиталищ задолго до подхода противника, руководители Донецкой республики обещали находиться в своей столице до последнего и выполнили обещание. Как капитан тонущего корабля, Артем оставлял Харьков с верным ему полком Совнаркома ДКР и членами правительства на последнем эшелоне, уходившим на восток, — в момент, когда в Харькове уже находились передовые немецкие отряды.

Последний день пребывания правительства ДКР в Харькове до эвакуации, 7 апреля 1918 года, в принципе, хорошо описан в многочисленных советских биографиях Артема. Накануне тот сообщал Свердлову в Москву: «Немцы все ближе. В городе и у наших паники нет. Если уйдем, то отойдем, а не убежим»[967].

Основное время Артем проводил на Южном вокзале, отправляя эшелон за эшелоном эвакуируемых большевиков и грузов стратегического назначения. К числу последних действий правительства ДКР в Харькове относится объявление города на осадном положении. Оно было введено приказом Рухимовича с полудня 4 апреля. Любопытно, что в приказе о столь жесткой мере содержался пункт следующего содержания: «Всякие увеселительные заведения должны быть закрыты к 9 часам вечера». То есть стремительно приближавшийся фронт и эвакуация не остановили, а лишь ограничили работу увеселительных заведений в столице ДКР[968].