25 февраля под председательством начальника гарнизона Сергея Петриковского (Рухимович, вызванный из Донбасса, доехал до Харькова и вступил в свою наркомовскую должность лишь 4 марта) состоялось совместное заседание военного наркомата и представителей воинских частей, на котором был рассмотрен вопрос о мобилизации и финансировании армии. Представитель 30–го полка Н. Глаголев попытался внести резолюцию, осуждавшую Брестский мир. Однако при голосовании (да — да, первоначально вопросы обороны в ДКР также обсуждались путем голосования) 13 голосов против 6 приняли решение воздержаться от каких бы то ни было резолюций вплоть «до получения Полных, более точных сведений» об условиях мира.

Источник: диссертация В. Ревегука

27 февраля СНК ДКР постановил приступить к полной мобилизации военных сил республики. Уже 1 марта в соответствии с этим декретом был создан военный отдел при Харьковском совете в количестве 13 человек. Ему подчинялись «все воинские части и учреждения бывшего военного ведомства и все красногвардейские организации Харьковской губернии». Отдел напрямую подчинялся наркомату по военным делам ДКР[785].

3 марта в 11 часов вечера на совместном совещании представителей военных учреждений Харькова и Донбасса был создан Чрезвычайный штаб обороны ДКР, фактически выполнявший функции мобилизационного отдела при военном наркомате. Председателем штаба был назначен нарком М. Рухимович, его заместителем — Н. Руднев, членами штаба — С. Петриковский, М. Сапельников и Н. Коляденко. Располагался штаб на Садово — Куликовской ул., 7.[786]

Данная структура была создана, когда немцы уже вошли в Киев. Примечательно, что, невзирая на эти чрезвычайные обстоятельства, меньшевики и эсеры, входившие в областной комитет ДКР, выразили протест против образования штаба (они его называли «пятеркой»), Рубинштейн возмутился тем, что эта структура создана в обход областного комитета, и заявил, что Харькову необходимо создание не военного, а «гражданского центра». Он заявил: «Я констатирую, что областной комитет не несет ответственности за образование «пятерки», за круг ее ведения и за ее действия».

В ходе бурных дискуссий была принята резолюция, выдвинутая Васильченко, где Советам было предложено «оказать доверие Чрезвычайному штабу Донецкой Республики как органу, руководящему военно — стратегической областью деятельности Советской власти». В знак протеста против принятия этого постановления Черный от имени эсеров заявил о намерении фракции покинуть областной комитет ДКР, хотя тут же сделал уточнение: «Впредь до выяснения вопроса о практическом применении постановлений областного комитета фракция С. -Р. остается в комитете лишь в целях борьбы за отмену гибельных постановлений»[787].

Военный наркомат и Чрезвычайный штаб ДКР опирались на различные военные структуры Советов на местах. В Харькове и губернии, как уже было отмечено выше, упор был сделан на военные отделы местных Советов. В Екатеринославе за организацию обороны сначала отвечало Бюро по организации Рабоче — крестьянской добровольческой армии (почти как у Деникина), а с конца марта 1918 г. — военный отдел губернского Совета с мобилизационной коллегией при нем[788].

Одним из мощнейших мобилизационных центров ДКР стал Центральный штаб Красной Армии в Донбассе (сокращенно — Центроштаб). Он был создан еще 4 декабря 1917 г. как Центральный штаб Красной гвардии Донбасса. В начале марта 1918 г. данная структура была слита с коллегией Центрального военно — революционного комитета бассейна и сконцентрировала, таким образом, в одном органе военную и гражданскую власть в крае. Решением Совнаркома ДКР от 26 февраля этот орган был переименован в Центроштаб Красной Армии в Донбассе с центром в Юзовке (ныне — Донецк), при нем было создано 9 отделов, главными из которых стали организационно — агитационный, мобилизационный, а также отдел формирования и обучения[789].

Источник: диссертация В. Ревегука

27 февраля Центроштаб бодро телеграфировал на места: «Штаб взял на себя организацию Красной армии. Немедленно и энергично беритесь за дело»[790]. Стоит обратить внимание на дату— как известно, официальной датой создания Красной армии советской России считается 23 февраля 1918 года. То есть в ДКР армия формировалась одновременно и параллельно общероссийской.

Центроштаб действовал настолько энергично, что позже некоторые мемуаристы ошибочно приписывали ему функции основной военной структуры в ДКР. В то время как штаб фактически функционировал на положении губернской структуры Чрезвычайного штаба Донецкой республики[791]. С 8 марта при Центроштабе в Юзовке начала выходить газета «Донецкий пролетарий» (не следует путать с харьковской одноименной газетой), которую выпускал глава издательского отдела Центроштаба Ш. Грузман, сыгравший значительную роль в мобилизации рабочих Донбасса.

В своей мобилизационной деятельности руководство Донецкой республики старалось строго следовать указаниям из российских столиц — соответственно, сначала из Петрограда, а потом из Москвы. 4 марта нарком ДКР И. Кожевников в ходе беседы по прямому проводу со Смольным получил известия о подписании за день до этого Брестского мира между Россией и Германией. Собеседник Кожевникова подчеркнул неясность ситуации с границами и с месторасположением советских войск. Он заявил, что боевые действия «на фронте от Петрограда до границы Украины» приостанавливаются, но советские отряды «остаются на месте в полной боевой готовности до новых директив» и до ратификации (или же нератификации) договора. Смольный дал понять, что в данный момент главное — выиграть время. При этом, несмотря на неясность дальнейших планов немцев, Петроград дал вполне четкие указания руководству ДКР относительно дальнейших действий, в том числе в тылу врага: «Советуем вам готовиться всеми силами, организовывать партизанские отряды, подрывные группы, взрывать мосты, шоссейные дороги, вывозить хлеб на восток немедленно, а чего нельзя вывести — сжигать дотла. Не нужно ждать появления немцев, устремляйтесь сами вперед навстречу врагу и взрывайте все дороги. Первое дело — остановить врага и затруднить его продвижения, второе дело — залить деревни воззваниями, призывающими против новотатарского ига, создаваемого германскими бандитами»[792].