У дома тесали новые весла Орлан, Карыш и Таян. Делали они их из колотых черемуховых плах. В прошлый раз ставили ребята фитили на щук по отмелям травянистым, и приходилось им толкаться веслами, как шестами, покололи лопасти легких ветловых весел. Руки молодые да крепкие, долго ли новые весла смастерить.

Подошла Югана, села на завалинку, закурив трубку, сказала ребятам:

– Надо котлы мыть. Бочки кедровые надо кипятком вымочить, отпарить, чтобы соленой капустой не пахли. Можно в бочки накидать угли березовые и осиновые, золой-щелоком можно полоскать. Скоро молодой вождь Ургек добудет много мяса. Куда ложить мясо, сало? Посуду большую надо…

То, о чем говорила Югана, тоже относится к обычаю. Считается, что когда после ухода промысловика начинают готовить посуду для мяса, то это подбадривает духов, хозяев тайги, которые ждут долю, пай от добытого охотником зверя. И в таком случае духи более активно начинают помогать промысловику. Вот поэтому Югана говорила сейчас все это с уверенностью, просто и обыденно, как будто шестнадцатилетний мальчишка пошел за деревню поймать домашнего кролика, а не промышлять медведя.

В то время когда кто-то из близких или родственников ушел в тайгу на промысел, оставшиеся на стойбище обязаны соблюдать определенные правила: нельзя веселиться, плясать и большим грехом в это время считается громко смеяться и особенно ругаться, ссориться. Несоблюдение такого обычая могло сильно повредить охотнику на промысловой тропе.

По обычаю эвенков племени Кедра, считалось очень полезным в это время сидеть у костра, если ты не занят работой, и приносить жертву огню. Тут опять необходимо знать: какую жертву можно давать богу огня Тугэту. Огонь – это великий древний посредник между человеком и богами, духами земли и неба. Можно давать на еду духам – богам урмана – только мясо и жир зверей, птиц тайги. Большим грехом и надругательством считается, если дать богу огня Тугэту мясо или сало свиньи, лошади, овцы.

С первобытных времен тянется нить поверья о том, что вечерами все главные божества, духи тайги, очень любят слушать сказки. У эвенков племени Кедра и других племен Сибири всегда на промысел в тайгу или на рыбалку брали с собой стариков или старух-сказительниц. И зачастую значительно больший, чем остальным, пай добычи, пушнины или мяса, давали сказителю или сказительнице. Считалось: удачную охоту духи тайги дали за красивую, интересную сказку, песню или былину.

Когда у вечернего костра эвенкийский олонхосут, сказитель, начинал свое олонхо, героическую былину, то это означало, что слушают где-то рядом, около стойбища или временной стоянки, добрые духи тайги, рек, озер, и все эти духи, так же как и люди, с интересом воспринимают сказки и легенды. Но еще больше любят добрые духи слушать игру на дудке, которая делалась обычно из бересты или рога. С почтением относились духи и к другим музыкальным инструментам, нравилось им послушать, когда кто-то играл на деревянной бандуре с волосяными или жильными струнами. Обо всем этом не раз рассказывала Югана своим воспитанникам.

– Три молодых охотника промышляли белку в урмане около озера Вас-Эмтор. На берегу сидели они у костра, рядом со своим чумом, – начала рассказывать Югана легенду на эвенкийском языке, после того как покурила трубку.

Карыш, Орлан и Таян сидели рядом с Юганой на берегу, около небольшого костра. В огне горели стружки и сухой плавник, подобранный под яром у старого приплеска. Ребята только что на этом костре коптили лопасти новых весел жирным, смолистым дымом от бересты. Делалось это для крепости и чтобы воду не впитывали новые весла. Как и обычно, Югана внимательно, но ненавязчиво наблюдала за ребятами и их работой. Не упускала она случая похвалить мальчишек за смекалку и мастерство. Весла действительно парни сделали очень красивыми: с резными муличками, навершием, ребрами жесткости, «прожилинами» и конец каждой лопасти весла выгнут наподобие носка широкой промысловой лыжины.

Сейчас время отдыха. Про Ургека никто не вспоминает, словом не обмолвится, и мысленно даже стараются не думать о нем. Тревожные думы, заботы и вздохи об ушедшем охотнике могут сильно повредить промысловику в добыче крупного зверя.

– Было маленько темно. Охотники отдыхали у огня, после ужина. Они были сыты, вкусно поели жирной еды из оленьего мяса, – продолжала рассказывать Югана. Она держала в руке черемуховую палочку, служащую специально для помешивания огня, смотрела на языки пламени. Пожирал огонь стружки, сколы, щепки – остатки при обработке весел. – Один парень вырезал из сухого дягиля дудку, лег на спину и начал играть, а сам смотрел в небо, на звезды. Песня была нежная и красивая – в ней говорилось о жизни небесных женщин, которые блаженствовали в серебряных чумах на луне. Даже щуки и окуни высовывали головы из воды, чтобы послушать игру на дудке. Второй молодой охотник смастерил кедровое корытце, балалайку, натянул один ряд из волосяных струн, другой – из спинных сухожилий лося. И под звонкие струны начал петь олонхо. Третий, их товарищ, был молодой вождь, ученик великого шамана Шолейула, и умел видеть в темноте, слышать в воде язык рыб. Его звали Кый. Он ничего не делал у костра, а лишь слушал песню и музыку своих товарищей. И вдруг Кый увидел, как к их костру подошли две молодые девушки, дочери Духа Тайги. Девушки были очень красивые и совсем голые. Дочерей Духа Тайги мог видеть один Кый. Его товарищи ничего не видели и не знали. Они все так же пели и играли, каждый – на своем музыкальном инструменте. Кый снял с себя замшевую рубаху и отдал девушке, которая была поближе к нему. Вторая посмотрела на Кыя и попросила:

– Мне, юный мужчина, не нужна твоя одежда. Пусть Кый возьмет в руки мои груди.

Взял Кый да и послушался, исполнил просьбу девушки. Когда он сделал это, то испугался: потерял силу шамана и гордость молодого вождя. Свои руки не мог уже Кый оторвать от груди красавицы, дочери великого Духа Тайги. И дальше просит девушка, дочь хозяина тайги и всех диких урманов, чтобы Кый прислонил свои губы к ее губам.

– А то мне совсем холодно у костра людей. Пусть кровь и дыхание молодого вождя согреют, оживят меня.

Сделал и это Кый, как просила его девушка…

Югана прервала рассказ, помешала палочкой угли, достала из замшевого мешочка кисет, набила трубку табаком и закурила. Она не торопилась рассказывать. Сегодня некуда спешить.

– Такую легенду ты еще не рассказывала нам, Югана, – сказал Орлан.

– А что было дальше с Кыем? – спросил нетерпеливо Карыш.

– Хо, дальше совсем плохо получилось… Раз Кый губами прильнул к губам молодой красавицы, то и попросила она его молящими глазами, чтобы Кый прижал ее к себе как можно крепче…

Ребята, помня обычай и запрет громко не смеяться, зажав рты руками, начали фыркать. Югана невозмутимо посматривала на ребят и улыбалась сдержанно, курила трубку.

– …Товарищи Кыя думали, что ему жарко, – выбив пепел из трубки, продолжала Югана.

Ребята уже отфыркались, протерли глаза, немного успокоились и ждали, о чем же дальше говорится в этом древнем сказании.

– Рассказывай, Югана, поподробнее, – попросил Таян.

– Друзья Кыя ни о чем не подозревали и продолжали играть на музыкальных инструментах. И вдруг, когда смолкли игра и песня, Кыя поднял кто-то невидимый и унес в темное небо ночи. Девушка, одетая в замшевую куртку молодого шамана, унесла сестру с прилипшим к ней Кыем к Духу Тайги, своему отцу. Все это было шибко давно, когда вместо болот юганских были великие и малые озера и по земле ходили боги-звери: мамонты, бизоны. Так стал Кый мужем Бур-Ани, Доброй Женщины тайги, любящей музыку и песни. С тех пор всегда, как только охотник, человек тайги, заиграет на дудке или «лебеди», гуслях, у вечернего костра, то обязательно к нему прилетают голая Бур-Ань и ее муж Кый. В благодарность за песни и музыку людей они посылают удачу охотникам, гонят на выстрел жирных лосей, оленей, дорогих соболей, голубых белок и других зверей, птиц, каких только попросит тот, кто умеет играть и петь.