Поиск
97
Но тут явился Джонсон. Не хочу я
Назвать его бесцеремонно Джеком:
Осаду городов живописуя,
Не спорю я с обычаем и с веком
Итак, явился Джонсон, негодуя:
«Жуан, Жуан! Да будь же человеком!
Я ставлю доллар и клянусь Москвой:
„Георгия“ получим мы с тобой!
98
Ты слышал? Сераскира доконали,
Но держится последний бастион.
Там старого пашу атаковали;
Десятками убитых окружен,
Под грохот канонады, мне сказали,
Задумчиво покуривает он,
Как будто пуль и ядер завыванье
Он оставляет вовсе без вниманья.
99
Идем скорее!» — «Нет! — Жуан сказал.
Я спас ребенка этого: смотри ты!
У смерти я ее отвоевал
И не смогу оставить без защиты!»
Британец головою покачал,
Потеребил свой галстук деловито:
«Ну что ж, ты прав! Ни слова не скажу!
Но как тут быть — ума не приложу!»
100
Жуан сказал: «Себя не пожалею,
Но не рискну ребенком!» — «Это можно!
Ответил бритт немного веселее.
Здесь жизни не жалеть совсем не сложно;
Но ты карьерой жертвуешь своею!»
«Пусть! — возразил Жуан неосторожно.
За девочку в ответе был бы я:
Она ничья, а следственно — моя!»
101
«Да, — молвил Джонсон, — девочка прелестна,
Но мы не можем времени терять;
Приходится теперь, сознайся честно,
Меж славою и чувством выбирать,
Меж гордостью и жалостью. Нелестно
В подобный час от армии отстать!
Мне без тебя уйти чертовски трудно,
Но опоздать на приступ — безрассудно».
102
Британец друга искренне любил.
Сочувствуя упорству Дон-Жуана,
Он нескольких из роты отрядил
И отдал им ребенка под охрану,
Притом еще расстрелом пригрозил,
Коль с нею что случится. Утром рано
Доставить в штаб они ее должны
И будут хорошо награждены.
103
Он обещал им пятьдесят целковых
И полное участие в разделе
Полученной добычи. Это слово
Солдаты хорошо уразумели,
И вот мой Дон-Жуан помчался снова
Туда, где пушки яростно гремели.
Не все ль равно, добыча иль почет,
Всегда героев выгода влечет.
104
Вот — суть побед и суть людских сердец
(По крайней мере девяти десятых).
Что думал бог — разумный их творец,
Не нам судить, и мы не виноваты.
Но возвращаюсь к теме наконец.
Итак, в редуте, пламенем объятом,
Держался старый хан, неукротим,
И сыновья держались вместе с ним.
105
Пять сыновей (заслуга полигамии,
Отчизне поставляющей солдат
Десятками!) — такими сыновьями я
Гордиться вместе с ханом был бы рад.
Невольно вспоминаю о Приаме я!
Не верил старый хан, что город взят;
Седой, отважный, верный, стойкий воин,
Он, право, уваженья был достоин.
106
Никто к нему приблизиться не мог,
Но смерть героя трогает героя:
Он полу зверь, но он же полубог;
Преобладает все-таки второе.
Увидя, что противник изнемог,
Враги его жалели: ведь порою
Дикарь способен к жалости — весной
И дуб шумит приветливо листвой.
107
На предложенья сдаться старый хан
Косил сплеча с отвагой непреклонной
Вокруг себя десятки христиан,
Как шведский Карл, в Бендерах окруженный,
Не слыша пуль, не замечая ран.
Но русские в борьбе ожесточенной
В конце концов разгорячились так,
Что в них источник жалости иссяк.
108
Хотя Жуан и Джонсон применили
Все лучшие «восточные» сравненья,
Когда его изысканно просили
Не доводить солдат до исступленья,
На них бросался он в слепом бессилье,
Как богословы в буре словопренья
На скептиков, и, тратя праздный пыл,
Своих друзей, как дети нянек, бил!
109
Он даже их поранить умудрился.
Тут протрезвились Джонсон и Жуан:
Жуан вздохнул, а Джонсон рассердился:
Мол, черт возьми упорство мусульман!
Теперь уже никто не заступился
За храброго противника, но хан
И сыновья его под страшным градом
Еще мгновенье простояли рядом.
110
Сперва погиб, сраженный наповал,
Второй из сыновей, неустрашимый,
Под саблями неверных третий пал,
А пятый (самый смелый и любимый)
Заколот был штыками. Защищал
Отца четвертый сын неутомимо,
Хоть хан его стыдился — ибо он
Был от гречанки-пленницы рожден.
111
Неверных презирающий жестоко,
Неукротимый турок, старший сын,
Был настоящий мученик пророка
И чернооких гурий паладин.
В сады аллаха, к роскоши Востока,
Был райский шелк пленительных перин,
Как всякая красавица, лукавы,
Они его манили солнцем славы.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: