Поиск
4
Блаженство услаждающего сна
Дает нам от трудов отдохновенье,
Но вечного покоя тишина
Пугает всех живых без исключенья;
Самоубийце — и тому страшна
В последнее жестокое мгновенье
Не жизнь, с которой он кончает счет,
А бездна смерти, что его влечет.
5
Из ужаса рождается дерзанье,
Когда несчастного со всех сторон
Теснят невыносимые страданья,
Когда он до предела доведен.
Так возникают дикие желанья
У путника, когда посмотрит он
С откоса в пропасть на тропинке горной,
Влеченью безотчетному покорный!
6
Конечно, хладным ужасом объят,
Отступит он от грозного обрыва,
Но почему в душе его горят
Такие непонятные порывы?
Нас тайны неизвестности манят,
Ужасного тревожные призывы;
Нас тянет глубина — куда? зачем?
Доселе не разгадано никем.
7
Вы скажете — к чему сия тирада,
Досужий плод досужих размышлений?
Люблю я поболтать, признаться надо,
И даже не чуждаюсь отступлений.
Мне самая высокая награда
Порассуждать в минуты вдохновений
О том, о сем и даже ни о чем:
Ведь мне любая тема нипочем!
8
«По стебельку, — сказал великий Бэкон,
Мы направленье ветра узнаем!»
Поэт, поскольку страстный человек он,
Колеблет мысли творческим огнем
Былинки слов. Ныряет целый век он,
Как змей бумажный в небе голубом.
А для чего, вы спросите, — для славы?
Нет! Просто для ребяческой забавы.
9
Огромный мир за мной и предо мной,
И пройдено немалое пространство;
Я знал и пылкой молодости зной,
И ветреных страстей непостоянство.
Неразделим со славою земной
Глас отрицанья, зависти и чванства.
Когда-то славой тешился и я,
Да муза неуживчива моя.
10
Поссорился я с тем и с этим светом
И, стало быть, попам не угодил:
Их обличенья, грозные запреты
Мой вольный стих навлек и заслужил.
В неделю раз бываю я поэтом
Тогда строчу стихи по мере сил;
Но прежде я писал от страстной муки
Теперь писать приходится от скуки.
11
Так для чего же книги издавать,
Когда не веришь славе и доходу?
А для чего, скажите мне, читать,
Играть, гулять, придерживаться моды?
Нам это позволит забывать
Тревоги и ничтожные невзгоды:
Я что ни напишу, тотчас же рад
Пустить по воле ветра наугад.
12
Когда б я был уверен в одобренье,
Ни строчки новой я б не сочинил;
Да, несмотря на битвы и лишенья,
Я милым Девяти не изменил!
Такое состоянье, без сомненья,
Любой игрок отлично б оценил;
Успех и неудача, всякий знает,
В нас равное волненье вызывают.
13
Притом не любит выдумок пустых
Взыскательная муза — и не диво,
Что говорить о действиях людских
Она всегда старается правдиво
И славу оставляет для других,
Давно привычных к лжи красноречивой;
Излишнюю правдивость с давних пор
Поэтам ставить принято в укор.
14
Отличных тем на свете очень много
Любовь, гроза, война, вершины гор!
Ошибки, обсуждаемые строго,
И общества критический обзор
Вот истинно широкая дорога,
Для чувства и для разума простор.
Знай сочиняй! Октавы, может статься,
Хотя бы на оклейку пригодятся.
15
Я говорить хочу на этот раз
О той весьма приятной части света,
Где все на первый взгляд прельщает нас
Брильянты, горностаи и банкеты;
Но это «все» — обман ушей и глаз,
На деле ж в «том храме этикета,
В однообразной, скучной пустоте,
Простора нет их мысли, ни мечте.
16
Нет живости в их праздном оживленье,
Остроты их весьма неглубоки,
Ничтожны их проступки, преступленья,
Покрыты лаком мелкие грешки,
Неискренни их страсти и волненья,
И даже их страданья-пустяки;
Их внешние и внутренние свойства
Весьма однообразного устройства.
17
Они уподобляются порой
Солдатам после пышного парада,
Которые ломают четкий строй,
Пресытясь пестрым блеском маскарада.
Конечно можно тешиться игрой,
Но зов приличий забывать не надо,
И вновь они проводят дни свои
В раю забав и праздного „ennui“.
18
Когда мы отлюбили, отыграли,
Отслушали сенаторские речи,
Отнаряжались, отголосовали,
Отпраздновали проводы и встречи,
Когда для нас на балах отблистали
Красавиц ослепительные плечи,
Нам — ci-devant jeunes hommes[320] — судьба скучать,
Но в скучном свете все-таки торчать.
вернуться
320
Бывшие молодые люди (франц.).
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: