Поиск
166
Он спрятан был и ловко и умно,
Но где и как — я обсуждать не смею:
Среди пуховиков не мудрено
Упаковать предмет и покрупнее.
Оно, наверно, душно и смешно,
Но я ничуть Жуана не жалею,
Что мог он утонуть в волнах перин,
Как в бочке Кларенс, сей любитель вин.
167
И наконец жалеть его не след,
Поскольку он грешил по доброй воле
И сам, нарушив божеский завет,
Себе готовил горестную долю.
Но, право, никому в шестнадцать лет
Раскаянье не причиняет боли,
И лишь за шестьдесят и бес и бог
Подводят нашим шалостям итог!
168
Как выглядел Жуан — мы не видали,
Но в Библии легко об этом справиться
Врачи царю Давиду прописали
Взамен пиявки юную красавицу.
В достойном старце силы заиграли
Живей, и не замедлил он поправиться.
Однако я не знаю, как Давид,
А Дон-Жуан имел унылый вид!
169
Но каждая минута драгоценна:
Альфонсо возвратится! Как тут быть?
Антония, умевшая мгновенно
Разумные советы находить,
На этот раз не знала совершенно,
Как новую атаку отразить.
А Юлия молчала, отдыхая,
К щеке Жуана губы прижимая.
170
Жуан уже прильнул к ее губам
И плечи ей поглаживал устало.
О страхе позабыв. «Да полно вам!
Антония сердито прошептала.
Поди служи подобным господам!
До глупостей ли нынче? Все им мало!
Мне этого красавчика пора
Упрятать в шкаф до самого утра!
171
Я вся еще дрожу! Помилуй бог!
Ведь этакая вышла суматоха!
И — да простится мне! — такой щенок
Виновник был всего переполоха!
Ох, я боюсь, хозяин очень строг!
Не кончились бы шутки наши плохо!
Я потеряю место, — ну, а вы
Останетесь как раз без головы!
172
И что за вкус? Ну, будь мужчина статный;
Лет двадцати пяти иль тридцати,
Оно, пожалуй, было бы понятно,
А то мальчишка, господи прости!
Ну, лезьте в шкаф и стойте аккуратно
Хозяин может в комнату войти;
Не шаркайте ногами, не сопите.
А главное — пожалуйста, не спите!»
173
Но тут Альфонсо — грозный господин
Ее прервал внезапным появленьем.
На этот раз он был совсем один
И потому с угрюмым нетерпеньем
Ей сделал знак уйти. Не без причин
На госпожу взглянула с сожаленьем
Антония, потом свечу взяла
И, сделав книксен, вежливо ушла.
174
Альфонсо постоял минуты две
И принялся опять за извиненья:
Он лепетал о ветреной молве
И о своем нелепом поведенье,
О смутных снах, о шуме в голове;
Ну, словом, речь его была смешенье
Риторики и несуразных фраз,
В которых он мучительно увяз.
175
Но Юлия, не говоря ни слова,
Ему внимала. Женщина молчит,
Когда оружье у нее готово,
Которое супруга поразит!
В семейных ссорах, в сущности, не ново,
Что тот приемлет равнодушный вид,
Кто за намек твой на одну измену
Тебя уликой в трех сразит мгновенно!
176
Она могла бы многое сказать
По поводу известного романа
Инесы и Альфонсо. Но молчать
Она предпочитала. Разве странно,
Что ради сына, уважая мать,
Она щадила уши Дон-Жуана?
А может быть, другим развлечена,
Про эту связь не вспомнила она.
177
Но я еще причину угадал
Ее вполне разумного молчанья:
Альфонсо никогда не намекал
(Из робости, а может — по незнанью!),
К кому он нашу донну ревновал
Инесы допустив упоминанье,
Она могла б по верному пути
Его на след Жуана навести!
178
В столь щекотливом деле очень вреден
Один намек. Молчанье — это такт.
(Для рифмы нужен «такт» — язык наш беден,
Октава — тиранический контракт!)
Мне хочется сказать, что наши леди
Умеют «замолчать» опасный факт.
Их ложь умна, изящна, интересна
И даже им к лицу, коль молвить честно!
179
Они краснеют — это им идет,
И мы им верим, хоть они и лживы.
Притом же отвечать им не расчет:
Они обычно так красноречивы,
Вздыхая, так кривят прелестный рот
И опускают глазки так красиво,
Потом слезу роняют, а потом
Мы вместе с ними ужинать идем.
180
Итак, Альфонсо каялся. Меж тем
Красавица, ему не доверяя,
Его еще простила не совсем,
И, о пощаде полной умоляя,
Стоял он перед ней уныл и нем,
Как изгнанный Адам у двери рая,
Исполнен покаянья и тоски.
И вдруг… наткнулся он на башмаки!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: